Они ходили между лотками с выставленными на них черепами, человеческими и звериными, между оружейными и мясными лавками, от которых разило кровью, как из пасти плотоядного зверя, и в глубине которых в мутном сиянии красных кристаллов алели голые пятки подвешенных на крюки силуэтов; они ходили среди гильотин, виселиц колодок и прочих инструментов казни и пытки, на которых чернела запёкшаяся кровь… Ходили среди всего самого ужасного, что воображение рисует на краешке глаза в темноте, и что в этом мире сделалось явью, пока над ними возвышалась чёрная пирамида…
Она уже превышала размером иные горы, однако построена была только наполовину. С одной её стороны тянулся чёрный город, с другой — строительная площадка, на которой несметные толпы чудовищ таскали серые камни, в то время как другие уродцы подгоняли их ударами кнута. Карьер, вырытый для строительства пирамиды, тянулся до самого горизонта и весь был покрыт густой серой пеленой. С вершины пирамиды вообще вся земля была сокрыта песчаными дюнами, отчего казалось, будто внизу бушует серое море.
Стоило налететь ветру, и всю планету накрывали плотные пылевые бури. Снизу, на земле, они были похожи на непроглядную пелену, с высоты — на призрачный океан. С орбиты планета напоминала газовый гигант. Лишь изредка ветер успокаивался, и тогда упитанную кровью и усеянную костями землю наводняло сияние красной луны…
Лёгкий мороз пробежал по коже Александра, когда он всё это увидел. Мужчина улыбнулся. Это было хорошо. Значит, он добился нужного эффекта: смог сотворить что-то поистине ужасающее. Причём не своими руками, нет, он просто задал изначальные параметры — всё остальное случилось само собой. В этом и было всё самое интересное, — всё равно что играться с нейросетью, генерирующей картинки, прописывая теги и смотря на результат.
Целый час он любовался, если это слово вообще применимо, когда дело касается вещей, от которых у тебя мороз по коже, разнообразными пейзажами, которые соорудили демоны. Он смотрел на широкие дороги, протянутые в дюнах между городами, смотрел на всевозможные монументальные строения: пирамиды, сферы и кубы… Почему-то в здешней архитектуре преобладали геометрические формы… Смотрел на целые поля, покрытые статуями ужасающих монстров, на костяные озера, на выжженные пустоши, на процессии из десятков тысяч рабов, закованных в кандалы, он смотрел на целый мир — страшный, жестокий, беспощадный… Затем, вдоволь насмотревшись, он стал медленно разбираться в местном социальном и политическом устройстве. Политика — такая штука, от которой невозможно сбежать даже в глубинах ада.
Чтобы во всём разобраться, Александр использовал пластину и вскоре узнал, что весь мир делился на два несоразмерных региона. В первом обитали так называемые «дикие» демоны, которые больше походили на животных, нежели на разумные живых существ. Их ареал обитания был наиболее протяжённым и занимал едва ли не всю планету. Это была территория вечной борьбы. Ужасающие создания, страдая от непрестанного голода, бродили среди бескрайних песчаных дюн, время от времени набрасываясь друг на друга и пожирая…
Постепенно, съедая всё больше и больше своих братьев по разуму, монстры обретали силу и рассудок. И тогда, словно по некому зову, они брели в сторону великой каменной стены, пределы которой неумолимо разрастались, и за которой начинались так называемые «Цивилизованные земли».
На цивилизованных землях проживали демоны, ставшие, путём поглощения своих сородичей, достаточно сильными, чтобы обрести человеческий облик. Впрочем, в глазах обитателя любого другого мира они тоже были ужасными чудовищами, ибо даже разумные демоны не чурались пожирать себе подобных и использовать потом их кости в качестве рабочего материала.
Именно поэтому, несмотря на то, что в этом мире едва ли не каждые несколько дней гремели кровопролитные битвы, мертвых тел валялось не так уж много. Любое поле битвы под конец превращалось в огромный обеденный стол. Победители немедленно закусывали телами проигравших. Их даже не жарили, но сразу набрасывались на сырые и гниющие куски мяса. В такие моменты действительно сложно было отделить так называемых «цивилизованных» монстров от их диких собратьев.
И чем сильнее был демон, чем более высокое он занимал положение в обществе, тем более гротескной становилась его диета. В то время как нищие и рабы питались теми демонами, которых ещё можно было принять за животных, всевозможная элита — графы, герцоги, цари и генералы — старались пожирать себе равных. Они были наиболее питательны, в то время как диета из более «низменных» созданий наоборот: притупляла их умственные способности. Вот почему трапезы благородных демонов напоминали пиршества каннибалов. На первое — кровавый нектар, на второе — человеческие руки и ноги, прожаренные до бурой, как у свинины, корочки, на закуску — рагу из заострённых эльфийских ушек…
