Гордостью академии являются ее выпускники, среди которых все три Адмирала Флота Советского Союза И.С. Исаков (1928), Н.Г. Кузнецов (1932), С.Г. Горшков (1941). 185 выпускников и преподавателей академии удостоены звания Героя.
В первые годы советской власти много командиров для Красной армии подготовили Высшие офицерские курсы «Выстрел». Они были созданы в 1918 году на базе Ораниенбаумской офицерской стрелковой школы царской армии для подготовки среднего командного состава стрелковых подразделений, изучения и испытания новейших методов огнестрельного оружия. В 1929 году на курсах «Выстрел» был специально создан снайперский курс.
Первым начальником курсов был выдающийся русский оружейник генерал-лейтенант Николай Михайлович Филатов. Еще в 1914 году он руководил Офицерской стрелковой школой. В том же году он разработал проект пушечно-пулеметного бронеавтомобиля, еще через год проект легкой трехколесной бронемашины, известной как «трехколеска», или бронеавтомобиль Филатова. Впоследствии председатель стрелкового комитета РККА.
Семь лет тактику на курсах преподавал генерал-лейтенант Яков Александрович Слащев.
Интересны воспоминания П.И. Батова о генерале Слащеве: «Преподавал он блестяще, на лекциях – всегда полно народу, и напряжение в аудитории порой, как в бою. Многие слушатели сами недавно сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в своих и наших действиях. Скрипели зубами от гнева, но учились!»
Генерал-полковник Иван Васильевич Болдин вспоминал о еще одном преподавателе курсов: «Оригинальной личностью среди преподавателей “Выстрела” был специалист по топографии, кстати сказать, последний военный министр в царском правительстве, генерал Шуваев. В дни практических занятий он закатывал тридцатикилометровые походы для производства топографических съемок и шел таким быстрым шагом, что мы, годившиеся ему в сыновья, едва поспевали.
Шуваев был всегда опрятен, сапоги на нем блестели как зеркало. Генерал любил подчеркнуть, что в фуражке у него хранится игла с ниткой, которой он пользуется еще с того времени, когда был главным интендантом русской армии.
Слушателей интересовала судьба Шуваева, она нам казалась романтичной, при каждом удобном случае мы расспрашивали его о жизни до революции, о встречах с царем. Как-то после очередной лекции, когда в перерыве Шуваева окружила группа слушателей, я спросил:
– А вас на Лубянку, в ЧК, никогда не приглашали, ведь вы все-таки были министром?
Шуваев спокойно разгладил свою большую белую бороду и развел руками:
– А за что меня на Лубянку? Феликс Эдмундович Дзержинский знает, кого брать. Я-то чей сын? Солдата-сверхсрочника. А сам я кто? Солдат. Так и запомните – солдат! Думаете, я службу в царской армии с калачами начинал? Нет, братцы, дудки! Как и вы, пощечины получал от унтер-офицера…
– А самому не приходилось давать? – спросил один из слушателей.
Шуваев побледнел, нервно сжал пальцы рук и в упор посмотрел на того, кто произнес эти обидные слова.
