– Не совсем, но… наверное, так будет точнее, – все же согласился с моей версией Марк и сразу нашелся: – Твой вопрос… Я не могу поверить, что ты задала его. Кайра, я вижу в тебе тот смысл! Разве ты этого не видишь?
Опять этот его внушающий доверие взгляд. Он будто и заставляет и молит, чтобы я прониклась его чувствами и поверила. Я хочу сказать: «Да!», но мне мешают мои мысли, только что снизошедшие до меня. Марк помог мне понять, что я потерялась! Во мне нет стержня. Во мне по-прежнему есть вкус к жизни, но я не знаю, чего хочу от нее… Да! Тогда, действительно, было проще. Я хотела, как и все – любимую работу, дом, собаку, семью, вкусно поесть, путешествовать… А сейчас? У меня ведь даже нет цели! Точнее она есть, но, как оказалось, я с легкостью могу забыть о ней в угоду своим мимолетным желаниям.
– Кайра? – слышу попытки Марка привести меня в норму.
– Я вижу. Но и не уверена, Марк, – запоздало ответила я на его предыдущий вопрос, возвращаясь к теме: – А до встречи со мной?.. Я почти наверняка могу сказать, что ты не смог бы жить без смысла. Что заставляло тебя, – не сразу подобрала слово я, – …существовать?
– Хм, – выдохнул он, готовясь ответить. – Я постоянно искал, за что цепляться. Этому я научился у нее. Она никогда не сдавалась, – он бросил взгляд на Лайлу. – Сначала я занимался самобичеванием. Пока не узнал… – Марк замешкался. Я заметала, как он злобно стиснул зубы, но ненадолго: – Мной овладела ненависть, я жаждал наказать виновных в ее смерти.
Вот как?! Значит, она, как и я, не прожила отмеренное. И значит, в их истории есть трагедия, а подобное вспоминать еще сложнее. Я начинаю понимать, почему он так избегал этого разговора. Я слушаю внимательно, а он не торопится:
– После неудачи, я вымещал свой гнев… – Марк опустил глаза и отрицательно закачал головой со словами: – Не проси, я не буду вспоминать этот этап жизни.
Этого и не нужно. Несложно догадаться, что он имеет в виду. Я не могу его пожалеть, но и осуждать не стану, какими бы невинными не были его жертвы, попавшие под руку. Справиться со своими чувствами сможет далеко не каждый. Особенно с такими сильными, как ненависть, да еще и в одиночку.
– Не буду. Тем более тебе все же удалось обуздать свою злобу на всех и каждого, – не стала я заострять внимания на отвратной для него теме, желая услышать продолжение.
– Это был долгий путь. К сожалению, чтобы собрать себя по кускам, мне довелось погрузиться во все… смертные грехи. – Марк глубоко усмехнулся, похоже, собственному подбору слов. – Разве что, алчностью я никогда не страдал. Но вот остальные… Я ведь даже познал зависть! Как оказалось, она далеко не безобидна и способна забрать жизни. А попали под нее самые простые и беззащитные люди, которые голодая, продолжали любить и заботиться друг о друге. И знаешь, что я делал вместо того, чтобы помочь им?! Или хотя бы пройти мимо?! Матери, прижимающие своих детей, влюбленные, скованные объятиями, отцы, отдающие последние силы ради семьи… Все они!.. Я ненавидел их. Ведь им было кого любить! – мимолетно бросив взгляд, что мне показался полным призрения к самому себе и сожалений, Марк снова погрузился во внутреннюю муку.
Я заставила его вспоминать и не только моменты прошлого, но и давно тяжким трудом запертые чувства. Я вижу, как его лицо искажается с каждой фразой под гнетом душевной боли. Если даже его глаза периодически смотрят на меня, они явно видят что-то другое – очередные всплывающие кадры. Я бы могла прекратить все это! Остановить рассказ! Но мне важно узнать о нем, как можно больше. Я хочу этого не меньше, чем почуять запах настоящей почвы.
– Не надо, – теперь уже я обхватила его лицо руками, с чистым намерением придать ему уверенности продолжить историю былых времен. – Ты же решил не говорить о жертвах. Я понимаю, – заражаясь его искренностью, проговорила я.
– А я ведь был, как никто другой в силах им помочь. …Им всем. Понимаешь? – откликнулся на мой взгляд Марк, а затем прижал мою правую ладонь сильнее к своей щеке.
Как только я положительно кивнула, он высвободился от моей поддержки, видимо, теперь ему нужно было пространство, чтобы продолжить. Он отошел на пару метров назад, к невысокому деревцу, одному из тех, что красовалось вокруг статуи вместе с невысокой оградой и начал:
