– Вот как! – оборвал его Марк. Саймон учтиво замолк. – Полагаю, это не все, что ОНА вам поведала, – на этот раз он бросил на меня менее сдержанный взгляд. – Но вопрос был другим, – с этими словами Марк неспешно приблизился к Саймону и начал осматривать его жутким, полным злобы взглядом. Его голос зазвучал с величественной надменностью: – К тому же, Саймон… ты с самого начала лжешь! Я ведь просил ответить того, кто не боится. А твой страх заполняет твои жилы до основания. – Теперь Марк бросил взгляд на остальных и стал обходить толпу. – Как и всех! Я чувствую его в каждом из вас! – угрожающе продолжал он. – Даже в тебе Кадо и в тебе Зураб, – обратился он к двум мужчинам, которых я посчитала лишенных чувств. Неужели я ошиблась, проверяя их эмоциональность, если так, то способности Марка в тысячи раз превосходят мои. – Более того, ваша …мать боится больше кого бы то ни было, – Марк все еще ходит, но теперь, где бы ни ступали его ноги, он не отрывает глаз от меня.
Что он сказал? Больше остальных? Да, мне страшно, но откуда он знает? Я ведь ничем себя не выдала, это точно! Он определенно пытается подорвать веру в меня.
– Не переусердствуй с ложью, Марк! – решила защищаться я.
Услышав мои слова, он резко остановился и его взгляд, будто накрыл меня волной гнева. Черт! Я допустила ошибку. Я только что назвала его по имени, известному лишь мне одной. Может это к лучшему? Так я еще больше заставлю людей усомниться в нем, в его искренности к ним.
– Не лги им! Я не боюсь тебя, – добавила я.
– Не скрою, может и не меня! Я почувствовал твой страх еще до появления здесь! Но сейчас тебе страшно вдвойне! – снова выстрелил злобой Марк и тут же продолжил свои шаги.
Он медленно выхаживает, кажется, замышляя что-то. Опять и опять от него выходят загадки. Даже если его способность дает ему возможность чувствовать страх, он физически не мог сделать этого в условиях герметичности отсеков. Выяснять буду позже, как и свою внезапную злость… Так не сейчас! Сейчас нужно решить другую проблему – прервать его пугающее молчание.
– Ты сказал, что Гачи сделал свой выбор, так дай же его сделать остальным! – вмешалась я в недолгую тишину.
– Значит, Марк… Выбор… – повторил он мои слова, не прекращая двигаться, словно хищник среди привязанного стада. Окончательно убеждаюсь в его недовольстве тому, что я выдала один из его секретов и, тем более что даю Дукту возможность почувствовать вкус воли. – Разумеется! – вдруг он решил вернуться ко мне и затормозил на прежнем месте рядом.
На лицах людей, что-то появилось. Недоумение? Испуг? Но я не пойму чем это вызвано. У многих из них участилось дыхание, пульс и округлились глаза. Они смотрят не на нас с Марком, а на что-то позади. Девятка не очнулась, я бы почувствовала. Но… запах! Я чувству запах гари! О нет! Я машинально оборачиваюсь. Это толща дыма, преобразующаяся в непрерывный поток, что идет от одного из дальних углов.
– Я всегда даю людям выбор, – Марк обратил на себя мое внимание, оторвав его от знакомого мне дыма. – Практически все здесь уже делали его. И я предоставлю им такую возможность снова.
– Не смей, – тихо сказала я, но Марк проигнорировал мои слова.
Я ощущаю, как дым извивается позади меня, зловеще готовясь ударить в любой момент, Марк повернулся к людям и заговорил вновь:
– Так сделайте же его! Еще одного шанса у вас не будет. Неужели ты – Саймон, самый старейший из них предашь меня, спустя столько лет? Или вы – Эвора, Стив и Светлана? Вы помните, как ваша семья хором умоляла меня оставить вам чувства и не отправлять в сопор вместе со старшим сыном?
Старшим сыном? Думаю, он имеет в виду именно Гая. Черт, он провел с этими людьми долгие годы, ему куда больше моего известны их самые слабые места. Он так спокойно и монотонно говорит, и каждое его слово коварно режет мою связь с этими людьми. А он еще продолжает:
– А вы? Особенно ты – Оскар, и ты – Мэри! – Марк бросил взгляд на них и еще двух девушек, кому собирается адресовать следующие слова. – Да вы четверо чаще остальных клялись, что будете верны мне вечно! – Марк тут же бросил на меня взгляд, видимо, пытается обнаружить на моем лице, что я поняла его намек.
Трудно не распознать в его словах скрытый смысл. Он говорит с людьми, которые делили с ним постель. Бог мой, надеюсь, это не уничтожает мои шансы с точностью снайпера. Если им все же довелось чувствовать с ним то же, что и мне, я проиграла войну, еще не успев начать. Ведь даже мне сложно смириться с фактом, что я могу потерять возможность быть с ним рядом, не говоря уже о людях, чьи убеждения с самого рождения были сформированы обольстительным Дуцием.
