– Скажи, Диана, у тебя не создаётся впечатление, что тебе всё это уже знакомо?
– Пожалуй, да, – сказала она, наморщив лоб, будто что-то вспоминая. – Как будто в кино видела.
– Но это не кино. Это книга «О рае» преподобного Ефрема Сирина, который жил в четвертом веке. Святые от Бога получают откровения, то есть непосредственные знания о том, что их интересует. А, судя по красочным поэтическим описаниям, очень даже возможно, что Ефрема душой возносили в рай, как, скажем, апостола Павла.
– Дядя Андрей, – сказала Диана, – но мне-то что до этого? Ты же сам знаешь, какая я плохая девочка. Мне туда пути нет.
– Здрасьте! – возмутился я. – Только что читал ей, что вход туда открыт любому покаявшемуся грешнику. Так что, милая барышня, покайся и войди в сообщество будущих жителей рая.
– Да? – прошептала она после долгой паузы. – Ты думаешь, у меня получится?
– Не думаю, а абсолютно уверен. Если хочешь, я помогу тебе и за ручку отведу в храм. И постою рядом, чтобы страшно не было. Согласна?
– Конечно.
– Умница! – сказал я. – А это тебе в качестве аванса за будущие труды.
И я извлек из внутреннего кармана пухлый конверт с деньгами и протянул девушке.
– Это что? – затаив дыхание, спросила Диана.
– То самое, ради чего ты была готова стать моей рабыней. А я прошу тебя стать рабой Бога-Вседержителя, Который через меня послал тебе эту помощь. Это Бог тебя к Себе зовет, чтобы поделиться с тобой радостью, светом, блаженством, а после всех дел поселить в прекрасных райских садах.
Девочка потянула руку к конверту, но вдруг обмякла и заплакала, тихо, протяжно, со всхлипами и бабьим подвыванием.
– Я гадила тебе, как коза блудливая, хотела занести в свою коллекцию под номером три. Я хотела тебе семейную жизнь разрушить в отместку за твой отказ. А ты!.. Такие деньжищи мне… А ведь мог бы, как другие, себе оставить…
– Да не я это, – сказал я, едва сдерживаясь, чтобы самому не зареветь. – Это Господь. Только Он способен такое людям делать. А я лишь Ему подчиняюсь. Понимаешь?
– Не-а, – шмыгнула он покрасневшим носом. – Но я тебе верю. Давай, говори, что сделать, чтобы отблагодарить Бога и тебя. – Потом замотала головой и добавила: – Ничего не понимаю, но это так здорово! Это так… Это так классно!
Старик - уход
Старик заболел. Когда я вошел в его душную комнату, он лежал на высоких подушках и держал крестообразно сложенные руки на седой груди.
– Прошлая ночь была очень длинной, – прохрипел он и с трудом поднял набрякшие веки, полуоткрыв красные воспаленные глаза.
– Как вы себя чувствуете, Федор Семенович? – спросил я.
– Несравненно лучше, чем ночью. Не думал, Андрей, что за несколько ночных часов можно прожить столько жизней. Меня распинали на кресте и бросали к голодным львам, четвертовали и сажали на кол, топили в воде, жгли в огне, вешали и расстреливали.
– Как же вы такое выдержали?
– Только с Божией помощью. А так, по человеческим меркам, я бы умер уже во время первой же казни. Знаешь, что я подумал, когда всё это закончилось?
– Что?
– Нельзя просить у Господа мучений. Это от гордой переоценки своих возможностей. Мы должны просить только милости. Поэтому – наши непрестанные «помилуй». Понял?
– Пытаюсь…
