Куноичи сознавала тот факт, что ее не угасшие чувства к Джуширо — запретные, но не была в силах избавиться от них. Непонимание и стена отчуждения, вновь возникшие между ней и мужем гложили ее ничуть не меньше, чем недосказанность, оставшаяся после разговора с Джуширо и просмотра ее портрета. Все это вместе не давало ей покоя последующие два дня, что шли безумно медленно за официальными мероприятиями, на которых она, волей неволей, пересекалась с Узумаки. Только вот, их общение не переходило грани дозволенного, и девушка все более явственно ощущала пропасть между ними, которая причиняла ей муки. Видеть его таким неестественным, поблекшим, будто бы закрывшемся в себе было попросту невыносимо. Даже его улыбка, раньше бывшая хоть и редкой, но от этого не менее прекрасной, стала какой-то печальной. За два дня она увидела ее лишь однажды: когда Шурей-сан, их с Ханаби воспитательница, рассказывала историю из их далекого детства. И в тот момент, увидев эту улыбку на его ясном лице, Хьюга отчетливо поняла то, насколько же несчастен Джуширо, заложник собственного происхождения, вынужденный подчиниться прихоти ее клана и жениться на Ханаби, к которой он ничего не чувствовал, только ради безопасности своего селения и ради нее, и это понимание еще больше опечалило ее. Весь последующий вечер она сидела, словно бы и не здесь, едва ли слушая беседы, не ела и не пила, только украдкой несмело наблюдала за ним, боясь быть разоблаченной.
Вернувшись в квартал Учиха, куноичи не обнаружила мужа дома, чему неосознанно обрадовалась: сейчас ей было слишком плохо для того, чтобы еще и выдержать его осуждающий взор. Приняв расслабляющую ванну и расчесав волосы, Хьюга легла спать, почти сразу же отключившись.
Утром ее разбудили еле заметный скрип кровати и шорох осторожных шагов по татами. Приоткрыв глаза, она уставилась на напряженную спину мужа, который пытался как можно тише взять свое полотенце из шкафа.
— Доброе утро, — ровно поздоровалась девушка, присев на кровати и сладко потянувшись.
— Доброе, — Учиха вздрогнул, услышав ее приветствие, и ответил на него сухо, не оборачиваясь. — Еще рано. Поспи, — предложил он, закрывая дверцу шкафа.
— Уже не смогу, — пожала плечами Хьюга, вставая с кровати.
— Как хочешь, — равнодушно кивнув, парень скрылся в ванной.
Девушка устало покачала головой, взбивая свою подушку. Никогда не отличавшийся особой теплотой в общении муж стал еще более черствым, и это изрядно злило, но куноичи принципиально не затрагивала с ним тему Узумаки и их недавней ссоры, держа на него несколько иррациональную обиду, ведь вместо того, чтобы поддержать, он лишь давил на нее морально, ухудшая ее, и так плохое, настроение. Все это давление:косые взгляды соклановцев, ревность со стороны Ханаби и Саске, а также постоянные полунамеки тети Ринго доконали ее, и все, чего девушка сейчас желала, так это спокойствия и человека, который мог бы просто выслушать ее. Она не знала, к кому обратиться, и с волнением ожидала того момента, когда выплеснет все эти эмоции, накопившиеся в ней, надеясь лишь, что произойдет это за закрытыми дверями.
Учиха зашел на кухню, отвлекая ее от мрачных мыслей, и девушка поставила перед ним полную тарелку с едой, но он лишь равнодушно мазнул по ней взглядом.
— Я выпью чаю, — проговорил шиноби, отодвигая от себя тарелку. Хьюга резко кивнула, пытаясь скрыть свою досаду, и налила ему жасминового чаю. — Спасибо, — выговорил муж, принимая у нее чашечку. С минуту между ними царило молчание, но внезапно парень заговорил: — Приготовь мне бенто. У меня сегодня тренировка, — девушка ничего не сказала, отвернувшись к тумбе.
Учиха, допив свой чай, вскоре ушел, оставив ее одну на кухне. Стараясь ни о чем не думать, куноичи готовила мужу бенто, и это занятие хотя бы немного успокаивало ее, так что закончив, она быстро упаковала его и вышла в переднюю, где муж уже надевал плащ.
— Держи, — выдохнула девушка, протягивая ему аккуратную коробочку. Тот, одернув свой плащ, взял у нее бенто, не задерживая свои пальцы на ее.
— Я приду поздно, — хмуро проговорил парень, отстранившись от жены. — Можешь пойти к своим родственникам. Ужинать я буду с ребятами, — сказав это, он отвернулся и пошел к входной двери.
— Удачной тренировки, — процедила куноичи с деревянной улыбкой на лице.
Когда за мужем захлопнулась дверь, девушка осела на пол, рассеянно смотря в зеркало, в котором отражалась слабая, бледная фигурка. Ее лицо скривилось, когда она ощутила пинок в утробе, и Хьюга слегка погладила живот сквозь ткань рубашки.
— Не беспокойся, — шептала она совсем тихо. — Папа злится не на тебя…