Лораин никак не отреагировала. Ее глаза по-прежнему светились материнской любовью, а улыбка выражала радость быть рядом с дочерью. Иринел сказала:
– Твоя мать не станет радоваться его смерти, Адеир. Феи не рады гибели любого смертного, какое бы зло он ни причинил. Если твой Избранный мертв, тогда единственное, что тебя удерживает в мире – сын. Ты сможешь решить, как долго ты пробудешь с ним, прежде чем вернуться к нам.
– Где я сейчас?
– На Рубеже. Это место, где истончается грань между смертным миром и тонким пространством. Отсюда Элезеум может принять тебя. И сюда он отправляет тех, кто принимает решение выйти в мир.
– То есть здесь находится портал?!
– Здесь находится Рубеж, Адеир. Портала не существует. Есть грань, которую можно пересечь.
– Кэрдан хотел пересечь ее, чтобы уничтожить Заповедный Лес, сжечь его деревья. Это возможно?
– Уничтожить можно то, что воплощено. Тонкий мир существует не в материи. Он способен сгущаться и вновь утончаться. Каждое мгновение Элезеум уничтожает себя и воссоздает вновь. Твой избранный мог бы уничтожить воплощенное… Но не в его силах помешать пересозданию.
– Почему Фелион родилась человеком? Она дочь феи. Вы называли ее Фаэлон.
– Ее душа выбрала смертную жизнь. Элезеум не препятствовал ее выбору. У меня осталось не так много времени здесь, Адеир. Что наиболее важно из того, что ты желаешь прояснить?
Эдера смолкла на мгновение. И выпалила:
– Существует ли Создатель?
Иринел улыбнулась, впервые за то время, что Эдера видела ее. Повела рукой вокруг себя.
– Посмотри. Это Вселенная. Создатель есть Вселенная.
Внезапно Эдера увидела мысленным взором картину точки-шара, состоящей из несчетных копий себя самой.
– Что это?! Я не понимаю!
– Вселенная-Создатель. Твой вопрос слишком сложен, чтобы прояснить его одним ответом. Сохрани сей образ. Пусть он пребудет с тобой. Исследуй его. А когда ты вернешься в Элезеум, у нас будет время, чтобы прояснить все, что останется для тебя неясным к тому моменту.
Светлая Элезеума поднялась, протянула руку Лораин.
– Подожди! Какой ты стихии?
– Я зародилась в стихии воздуха. Как ты, Адеир. Но сейчас объемлю все стихии. Я – воплощенный Голос и Дух Элезеума. А Голос владеет языками всех стихий.
Мать Эдеры подала своей королеве руку, а второй продолжала сжимать ладонь дочери.
– Мамочка… Я хочу остаться с тобой!
– Ты вернешься, родная… Мы будем вместе. Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, мамочка!
Эдера хотела броситься к ней и обнять на прощанье, но фигуры двух фей истаяли в воздухе. Девушка осталась одна. Ей снова захотелось плакать, но потом она вдруг ощутила непривычное тепло в груди. Внезапно в сознании снова прозвучал голос Иринел, отдаленно и приглушенно, словно из-за невидимой стены:
– Лораин передала тебе Сердечный Очаг. Каждая фея делает это с ребенком, когда он начинает ходить. Она не успела тогда, но сделала это сейчас. Отныне холод не властен над тобой, Адеир.
Голос Иринел смолк. Эдера погрузилась в переживание тепла материнских рук, тепла Сердечного Очага и загадочного образа Вселенной-Создателя, подаренного королевой фей. Через несколько минут ей предстоит начать долгий путь обратно в мир людей. Мир, что причинил ей столько вреда, столько боли. Она надеялась покинуть его. Но судьба в очередной раз распорядилась по-своему. Повелела и дальше терпеть этот мир и эту боль.
Через несколько минут боль утраты вновь нахлынет на нее. Но пока тепло матери и загадка Иринел еще окутывали ее, облекали покровом, непроницаемым для ран и утрат мира. У нее еще есть эти минуты блаженства и покоя.
С северо-запада к подножию Восточных Столбов подступал Морехский лес – такой же дремучий и непролазный, как Элезеум к востоку от гор. И в этом лесу стоял старинный замок. Откуда он взялся в непроходимых дебрях?
Деревья обступали замок вплотную. Очертания стволов и ветвей при соприкосновении со стенами таяли в воздухе, словно невидимый художник разрывал рисунок пополам. Вторая половина "рисунка" начиналась у противоположной стены замка. Казалось, ветви деревьев вонзаются в западную стену и выходят из восточной, и наоборот. Замок словно рассекал и раздвигал лес, освобождая пространство для своих объемов и форм.
В огромной спальне проснулась шестнадцатилетняя девушка. Некоторое время лежала без сна, прислушиваясь к подземным толчкам. Затем вскочила, подбежала к окну, распахнула шторы.
Кроны деревьев едва покачивались от легкого ветра и отбрасывали густые тени в тусклом свете убывающей луны. Никаких следов землетрясения. Но девочка чувствовала дрожь земли. Слышала гул и рокот. Она задернула шторы и вернулась в кровать. Под одеялом захныкал ребенок.
– Спи, Доди, – прошептала она. – Все хорошо.
Она забралась под одеяло и крепко прижала к себе трехлетнего мальчика.
– Не бойся, малыш. Айлен позаботится о нас, с нами все будет в порядке.
