Ей хотелось верить в то, что она говорила мальчику. Но нечеловеческое чутье настойчиво твердило, что в порядке далеко не все. Что-то происходило на западе. Что-то настолько мощное, что коснется их здесь, за тысячу миль… Девушка вздохнула и прошептала:
– Мамочка, если бы ты была рядом… Ты бы поняла… А я не понимаю ничего…
Наутро в замке зазвучали звонкие голоса. Стайка детей пробежала по темным коридорам и собралась в холле. Обитателей было ровно полторы дюжины – одиннадцать девочек и семь мальчиков. Самой старшей девочке было около семнадцати. Самому младшему мальчику – три годика. Им был тот самый Доди, что плакал ночью.
– Ночью все спали? – громко спросила черноволосая девочка лет пятнадцати. – Или кто-то опять решил подглядеть перемещения Айлена, и старый злыдень оставил нас на прежнем месте?
«Я спал!" "Мы с Олли дрыхли беспробудно!" "И я спала," – отвечали дети.
– Тогда посмотрим, куда старикан привел нас сегодня!
Девочка подбежала к окну, такому высокому, что она могла достать до подоконника лишь вытянутыми кверху ладошками. Но ее это ничуть не смутило. Она подняла руки, крепко ухватилась ладошками за прутья оконной решетки и легко подтянулась, словно на тренировочной площадке. Уперлась подошвами сандалей в стену, оттолкнулась, и запрыгнула на подоконник, примостив узкие ступни между прутьев решетки. Остальные дети нетерпеливо, но без удивления следили за ее акробатикой.
– Что там, Рини? Где мы?
– Изумрудик! – воскликнула акробатка. – Мы же были здесь на прошлой неделе! Облазили все места! Айлен совсем обленился – не хочет передвигаться на большие расстояния! Слышишь, Айлен?! Ты старый лентяй!!
Девочка спрыгнула с подоконника, с силой притопнула, несколько раз подпрыгнула на месте. Грива черных волос до пояса подпрыгивала вместе с нею, подобно мантии. Глаза, золотистые с темными крапинками, полыхали задорным огнем.
– Не серди его, Рини, – попросил ее тринадцатилетний мальчик. – А то вообще нас не выпустит…
– Ха! Я ему не выпущу. Не трусь перед Айленом, Кай! Нечего его задабривать. Он только смеется над теми, кто его боится и задабривает. Надо у него требовать! Эй, Айлен, ты собираешься нас кормить? Хочу морковки!
Ничего не произошло. Черноволосая нахалка уперла руки в бока и гневно топнула.
– Ты совсем оглох, старый пень? Мы голодны! Немедленно подавай завтрак!
Прозвучал странный звук, похожий на скрипучий старческий смех. А затем с потолка прямо на голову Рини обрушилось несколько десятков морковин. Дети захохотали.
– Требовать, говоришь? Ха-ха-ха!
– Старый безмозглый олух! – выкрикнула огненноглазая любительница моркови. – Я тебе еще отомщу! А вы, ну-ка хватит ржать!
Она подхватила с пола морковину и засунула в улыбающийся рот мальчика по имени Кай. Тот замычал и выплюнул "кляп". Рини подняла еще две морковки, по одной в каждую руку, и принялась откусывать по кусочку от каждой.
– Вкусная! И на том спасибо остолопу Айлену, хоть гнильем не завалил! Слышал, балбес! Спасибо за морковку! Вкусно!
В ответ вновь прозвучало отдаленное старческое хихиканье. Дети наперебой загалдели, делая "заказы": "Айлен, и мне! Хочу яблочек, красных!" "Ватрушки с вишней, Айлен!" "Хочу перловку, как бабуля готовила, на маслице!" "Печеного козленка с ревенем!"
Мясо просили мальчики, девочки заказывали только овощные и молочные блюда. Еда возникала из ниоткуда прямо на полу перед тем, кто ее просил. Дети садились на пол или подхватывали пищу в руки и принимались есть. Никто не беспокоился о столах и приборах. Те, кто заказывали каши, борщи, жаркое или другую еду в посуде, спохватывались о приборах: "Айлен, ложку забыл!" "А вилка, Айлен?" Пара мальчишек озаботились заранее: "Тефтели из крученой телятины с печеными баклажанами! И ложку положи, Айлен!"
Насытившись, дети оставили посуду на полу, и она исчезла так же, как появлялась. Остатки морковной россыпи тоже пропали.
– А теперь гулять! – скомандовала неугомонная Рини. – Жалко, что этот оболтус опять притащил нас к Изумрудику. Мы все вокруг облазили и рассмотрели, теперь скучно будет. Пусть только попробует завтра остаться здесь.
– А мне Изумрудик нравится, – сказала русоволосая девушка шестнадцати лет. Ее карие глаза смотрели мягко, а голос был нежным и плавным, в отличие от резковатого, с хрипотцой, голоска Рини. – Я так люблю купаться в нем и лежать на травке!
Рини фыркнула.
– Ну конечно, Вери, тебе ведь больше ничего не надо, только лежать на травке! А мы с Каем хотим исследовать новые места! Вокруг Изумрудика одна травка!
– Исследуй Айлен! – рассмеялся еще один подросток. – Вот где новых мест что в твоем муравейнике!
Паренек, коренастый и широкоплечий, на вид лет шестнадцати, был старшим из мальчишек. Черты лица выдавали простолюдина. Рини возразила:
– Много чести старому зануде! Его новые места все похожи одно на другое.
– Так ведь и в лесу все похоже. Это вам, девчонкам, кажется что все разное.
– Не кажется! – запротестовала кареглазая Вери. – В лесу все разное! Даже травинки вокруг Изумрудика разные! Вы, мальчишки, просто не умеете смотреть!
