Сожженные мосты полностью

И вот Джон Уайт, по сути — мясник, запятнавший себя кровью и в Мексике и в Сальвадоре, человек, планирующий и проводящий разведывательные операции с грацией слона в посудной лавке, готовился встать на должность директора ключевой разведслужбы — Министерства безопасности Родины. И намеревался получить полномочия, позволяющие ему карать и миловать профессионалов из СРС и ФБР. К чему это потенциально могло привести — не стоило сомневаться. И эффективность противодействия Министерства безопасности родины, в которое собирались наверстать под полсотни тысяч человек таким организациям, как британская Секретная разведывательная служба или русское Главное разведывательное управление Генерального штаба или отдела специальной документации МИД РИ, можно было просчитывать прямо сейчас. Близкая к нулю получалась эффективность.

Подавив в себе желание грохнуть стакан о пол и посмотреть, как он разлетится мелкими стеклянными брызгами — это было бы уже скандалом, напиться и бить посуду — Джон Уайт оставил на столе несколько долларов, твердой походкой, несмотря на выпитое прошел к стоянке. Он приехал один на бронированном «Шевроле Субурбан», таком же, как у него был в Мексике. Секретность встречи была такова, что он не рискнул взять с собой даже водителя.

Солидно захлопнулась тяжелая, бронированная дверь, отсекая водителя от внешнего мира, едва слышно забурчал мотор. Вести «Субурбан», да еще бронированный было непросто, часть систем машины не были приспособлены к возросшему на две тонны весу и управлялся он как крейсер, с небольшой задержкой. Но Уайт привычно вывел свой черный крейсер из ряда других припаркованных машин — почему люди паркуют машины одна рядом с другой, хотя полстоянки свободно! — и направил его в сторону Ц-стрит.

Уайт был опытным водителем, хорошо знал в каких местах и в какое время в Вашингтоне образуются пробки и поэтому направил свой дорожный крейсер не в сторону Арлингтона — а в совершенно противоположную. У стадиона Ц-стрит закончилась, здесь Ц-стрит и Индепенденс Авеню сливались в Ист Кэпитол, сразу же переходя в мост памяти Уитни Янг. Кто такой (или кто такая) Уитни Янг — Уайт попытался вспомнить и не смог, да и какая к чертям разница, кто она такая, если ему всего-то нужно проехать по мосту. По обе стороны были стоянки, заполненные автомобилями процентов на десять — но это ничего не значило, когда на стадионе матч, тут яблоку негде упасть…

Уайт вел машину осторожно, не глядя по сторонам на красоты природы, на текущий под мостом Потомак — ему было не до этого, тяжеленный бронированный джип в сочетании с ватным, совершенно без усилия на руле управлением, требовал твердой водительской руки. Того и гляди заденешь кого.

Съехав с моста, по развязке он ушел направо, на Анакостия Фривэй, через пару километров переходящий в Дистрикт оф Коламбия Хайвей, считающийся в этом месте юридической границей между штатом Мэриленд и Федеральным округом Колумбия. Дорога служила разделительной чертой — но это никак не проявлялось, большой Вашингтон давно перерос свои границы, львиная доля чиновников работала в Федеральном округе, а жила в престижных пригородах. С обеих сторон дороги — бесконечные заправки, мотели «Севен-Илэвен», закусочные «Макдональдс» и «Бургер Кинг», поток машин. Дома в пять этажей и выше — большая редкость. Америка…

Он свернул на мост в районе казарм Баззард Пойнт, где по левую руку квартировал вашингтонский офис ФБР, а по правую — морское министерство[138], аналог русского Адмиралтейства. Хороша эта дорога была тем, что пара миль — и ты попадал на Саус-Ист фривей, широкую федеральную трассу, по которой можно было доехать почти что до самого места назначения в Арлингтоне и на которой в это время суток не бывает пробок. Если конечно не произошла крупная авария.