Четниками в основном были люди молодые, потому что чета не освобождала от обязанности работать чтобы заработать на хлеб насущный. Здесь, в пограничной зоне сербы в основном работали сами на себя, и хозяева пекарен, каварен, маленьких заводиков с пониманием относились к тому, что иногда работники брали небольшой отпуск на несколько дней. Но ведь это еще здоровье какое надо: работа, потом чета, подготовка, смертельный риск — да еще и личную жизнь надо как то устраивать. Сербы в отличие от евреев не требовали от молодых заключать браки только в своей нации, беречь чистоту крови — но так получалось, что большинство поляков сербов ненавидело и презирало. Оставались свои, русские да казаки — как у той же Драганки, по которой сейчас вздыхал добрый донской казачина из пластунов, и чувства которого не оставались без ответа.
Собрались во дворе воеводы — всего шло двадцать человек, разбитые на две группы по десять четников в каждой. Каждый четник хранил оружие и снаряжение дома, потому пришли все уже собранными, с оружием и с рюкзаками. Чуть позже должны были вывести со дворов три трактора с прицепами с высокими бортами — на них они собирались добраться к месту.
Радован Митрич что-то обсуждал с командованием казаков по станции связи, оставалось надеяться только на то что начало работы еще одной станции не всполошит никого по ту сторону границы и не сорвет переход — если тот будет. Это была не первая ночь, которую они проведут в чистом поле, Радован за время операции осунулся и еще больше потемнел лицом — но каждую ночь упорно ходил сам. А днем еще и в кузне работал и дела решал — как и в любом боевом формировании у командира дел житейских едва ли не больше чем дел военных.
Тем временем, несколько «гарных парубков» решили докопаться до Драганки, которая шла сегодня с четой. О том, что у нее появился суженый из казаков, стоящих неподалеку, знали многие. Кто-то одобрял, кто-то нет. Несколько молодых сербов всерьез думали подкараулить этого казака да начистить ему рыло, выходили в ночь — но найти его не смогли. Слабоваты были супротив донских пластунов, которые еще на Кавказе отличились.
— А, сестра… — завел разговор один — то тебе не тяжко?
— Ви причаху? — Драганка сосредоточенно проверяла снаряжение, которое и для мужика то было тяжеловато.
— Да о том. О русе твоем.
— Али шта интереса?
— Да как он… в ночь да без тебя… а хотя он же там будет, на положае…
С противоположной стороны двора начал подниматься, сжимая кулаки Божедар, но Драганка его остановила.
— А ты, Петар что так за это переживаешь?
— Так можа волим те…
— Э… нет, зашто ми такой? Любой на тебя поглядит, помыслит — алкоголик, и что с тобой радовать?
Двор грохнул хохотом, Петар, красный как рак вынужден был сесть на место и демонстративно заняться своим снаряжением. История была известная: Петар, известный, несмотря на возраст (еще в армии не бывал) дамский угодник, умудрился охмурить одну из первых красавиц гимназии, пани Гражанку. Штурм неприступной твердыни завершился полным успехом — но о том стало известно. И вот в один прекрасный день Петар посреди ночи подошел к заветному окну, кинул туда камешек — но вместо веревочной лестницы как в старых фильмах ему прямо на голову опрокинули кастрюлю с кипятком. Потом он цельный час с лишком убегал от разъяренных польских парубков, поднявшихся посреди ночи проучить серба (это, кстати, были не шутки, поймали бы — могли убить). Потом Петар долго лежал в больнице с ожогами от кипятка, вылечился — но теперь цвет кожи на голове, на лице у него обычно был как у запойного пьяницы — с красноватым оттенком. От того дамы, в которых у него раньше не было недостатка, стали избегать его своим вниманием, а он стал к ним цепляться, быстро прославившись своим едким языком. Не раз его и били — потому что едкий язык это достоинство дамы, но никак не кавалера.
— То мое дело — буркнул Петар, понимая что проиграл, просто для того, чтобы не оставлять за женщиной последнего слова.
Возлюбленная Божедара тоже была здесь, звали ее Звезда, и она шла на положай со своим мужчиной. Для русских, для казаков это было диким, для сербов — нормальным. Нормальным это было и для Божедара, более того — он гордился своей Звездой и в цепи выбирал место рядом с ней. Как говорил — чтобы прикрыть, ну а если что — так обоих сразу. Вот такой вот жутковатый, с инфернальным душком юмор по-сербски. И эта была не единственная пара из тех, которые шли на положай вдвоем.
