Я поднял один из осколков, осмотрел. Края были оплавлены — а это значит, что это был не просто пожар. Применялся реактивный огнемет или реактивная штурмовая граната. Скорее граната… огнемет вывалил бы стену.
Положив осколок в карман, я вернулся в машину.
— Вали, что здесь произошло, пока меня не было. Ты что-то знаешь об этом?
Вали перед тем как ответить — испуганно огляделся по сторонам, хотя в машине никого не могло быть, и через двойные стекла тоже никто ничего не мог услышать.
— Ваше Превосходительство, в городе стреляли и стреляли сильно. Говорят — кто-то покушался на Светлейшего. Но стреляли еще вчера… а начали три дня назад.
— Больше бы ничего не знаешь?
— Нет, Ваше превосходительство. Об этом лучше ничего не знать… будет лучше ничего не знать, ничего не спрашивать.
— Хорошо. Поехали домой.
Совершенно обессиленный, я вернулся в дом, папку запер в сейф — разберусь с ней ближе к вечеру. Слуги старались не показываться на глаза, как будто бы в доме поселился покойник. Пустота давила…
САВАК доставила на специальном закрытом эвакуаторе машину — держать Хорьх у себя они не решились, но попросили, чтобы к ней не прикасались. Вали посмотрел машину — и сказал, что подвеска разбита совсем. Я тоже взглянул, не поленился, когда машину спускали с эвакуатора — внизу какая-то грязь, ей покрыт весь низ машины, все днище. Чтобы так изгваздать — надо постараться.
Что-то не дает покоя, назойливо вертится в голове… Такое иногда бывает, когда что-то пропускаешь — и от этого испытываешь беспокойство.
Что же пропущено?
Голова отказывается думать, ядовитое чувство бессилия — в чужой стране, непонятно что происходит вокруг — разъедает душу подобно кислоте…
Что произошло? Куда исчезла Марина? Во что она вляпалась?
Вертолет, упавший в воду. Разгромленное ателье. Теперь еще и это. Похоже, меня обкладывают со всех сторон.
Вопросы — на которых нет ответа…
Стоп. Спокойно. Если удумать одновременно обо всем — на самом деле получится, что ты не думаешь ни о чем. Все — с самого начала. Как учили.
Ручка, чистый лист бумаги. Приглушенный свет, чашка чая — терпкого, индийского, дегтярной черноты, без малейших следов сахара.
Поехали.
Итак, Марина. Где она могла пропасть. Были ли какие-то признаки того, что она может пропасть? Признаки, которые я не заметил.
Стоп!
Не с того начинаю.
Первый вопрос, который надо задать, чтобы разгадать эту загадку — а кто такая Марина? Что я о ней знаю. Какая часть из того, что я про нее знаю, имеет хоть как какое-то подтверждение, помимо ее слов.
А ведь ничего… Я про нее не знаю ровным счетом ничего! Только то, что она рассказала мне сама, причем все это опирается опять таки на ее слова и более ни на чего другое. До Тегерана я ее нигде не видел, ничего про нее не слышал и ничего про нее не знаю. Можно сказать, что я не знаю про нее совсем ничего, и значит, мотивов для исчезновения может быть миллион.
Тогда дальше. Если не знаешь точно, можно попытаться это узнать, вычислить аналитическим путем.
Стоп!
И тут мне в голову пришел очень простой вопрос, который я так и не задавал себе, и который должен был себе задать сразу же, еще в Александровском дворце.
А что здесь делаю я?
Что я вообще — могу здесь делать. Перед отправкой каждому разведчику дают задание — на вербовку, на организацию связи, на открытие подставных фирм и прием туда определенных людей.
Какое задание дали мне?
Дошло — словно невидимые руки рабочих сцены подняли тяжелый шелковый занавес — и декорации предстали перед почтенной публикой во всем своем величии. Декорации спектакля, в котором я играю отнюдь не главную роль.
Кто я такой? Я — засветившийся на загранке разведчик, достоверно известный как минимум двум разведкам — британской и североамериканской — и поэтому непригодный к работе под прикрытием. Я — офицер со скандальной славой, закончивший Морскую академию и вынужденный бежать из столицы, дабы сохранить то немногое что осталось от моей чести. Информацию обо мне можно найти во многих местах, и вся эта информация будет наводить на размышления. Бейрут, Белфаст, Лондон — для любого контрразведчика, который стал бы меня проверять все это — подобно красной тряпке для быка.
А что известно про Марину? Ничего! И никому!
Ох, как разыграли партию…
В любой паре разведчиков есть ведущий и есть ведомый. Я и вообразил себя ведущим — просто потому что не мог вообразить себя на иной роли. И попался! Все мое задание — фикция направленная на отвлечение внимания! Скорее всего — и то, что мне подсунул Путилов — спецдонесение, задачка на сообразительность — тоже липа от начала и до конца! А я купился! Представляю как смеялся Путилов стоило только закрыться двери за мной. Как он смеялся… Смеялся над глупым и вообразившим о себе невесть что дворянчиком.
И он был прав!
Задание — липа! Все то, что сказал мне Путилов — липа! Верней даже не липа — он позволил мне самому навоображать невесть что!
