Они сделали так, уже два прыжка — то есть пятьсот ярдов вперед и стоп, занимается оборона, пока подтягивается снайпер — когда Рыжий подал сигнал опасности. По рации, что само по себе свидетельствовало о чрезвычайности ситуации. МакКлюр моментально продублировал сигнал — и все в том числе принц бросились на землю, замерли, готовые к бою.
Ничего. Только воет голодным волком ветер, облизывая иссеченные временем и ветрами горные склоны, да висит в небе с русской стороны серая, унылая колбаса дирижабля…
Майор подал сигнал «вперед», указав рукой направление — то, откуда они пришли. Прикрывая друг друга двинулись в обратный путь, туда, где их ждал снайпер. Рыжий.
Подошли к нему не сразу — залегли, наблюдая каждый за своим сектором. Только после этого — майор в одиночку, ползком пополз к группе камней, за которыми занял позиции снайпер.
— Что? — спросил он, не подходя близко.
— Чисто, можешь подойти.
Рыжий прикрывался камнями, безмолвными свидетелями эпох и поколений, винтовка лежала рядом. Не было похоже, что он видел противника.
— Что произошло?
Вместо ответа Рыжий постучал по камню, по самому большому камню, сделал приглашающий жест. То же самое сделал и МакКлюр.
Это был не камень… Это было что-то, похожее на камень, прочное — но судя по звуку это был не камень.
— Тут может быть мина.
Рыжий кивнул, соглашаясь. Он бы — точно оставил здесь мину как сюрприз для излишне любопытных.
— Я же не подорвался.
— Как думаешь, что это такое?
— По-моему, это вход куда-то. Наверное, здесь есть тайник или какая-то пещера.
— Сэр…
МакКлюр резко повернулся.
— Какого черта, капрал?!
— Сэр, вас по связи.
Большая рация — она тоже была у принца, запасная у Уорхола. По ней они держали связь с командованием.
— Лидер-девять на связи… — отозвался МакКлюр, и, выслушав то, что ему сказали, ответил коротко — есть, сэр! Принято.
Затем стукнул кулаком по тому, что не было камнем, и затейливо выругался на шотландском диалекте.
— Капрал, вы выполнили работу?
— Примерно на четыре пятых, сэр.
— Остальное придется делать потом, капрал. Срочная эвакуация — разведка отмечает резкую активизацию перемещений боевиков, нас срочно отзывают на базу. Казарменное положение. Вертолет будет через два часа, точка Эхо — четыре километра отсюда.
Это в степи четыре километра можно пробежать меньше чем за час. Здесь, в горах четыре километра можно и за день не пройти.
— Сэр, что это?
От внимания принца не ускользнул странный, камень, который звучит при ударе по нему совсем не как камень.
— Это камень.
— По звуку не похоже.
— Камень прикрывающий вход в какую-то пещеру. Может быть, там наркотики. Может оружие. Но однозначно там есть мина-ловушка, прикрывающая вход. И разминировать ее у меня нет ни времени, ни желания. Хватит болтать, выступаем. Вертолет ждать не будет.
Город Джелалабад…
Город — нарыв, город — проклятье, город — харам. Город — ворота в Афганистан, древняя дорога Пешавар-Джелалабад-Кабул — единственная, которая более-менее надежно охраняется. Один из немногих в мире городов, где на базаре открыто торгуют тюками с героином, заложниками, рабами — все это знают и никого это не смущает. Город, где единственная власть — это принц Акмаль, брат афганского короля, жестокий и растленный человек. Принц Акмаль имеет власть не потому что он брат короля — а потому что он «хан всех ханов», бессменный руководитель Джелалабадского картеля, мощнейшей наркоорганизации в мире. Словно щупальцами, она опутала половину мира, все кто потребляет героин — зависит сейчас от нее. Героина в Афганистане в год выращивается примерно пятнадцать — семнадцать тысяч тонн, львиную долю поглощает континентальная Япония, в которой мало кто помнит название «Китай». Там, на адских фабриках, за жидкую похлебку и дозу героина трудятся рабы, производящие некачественные и предельно дешевые вещи. Доза героина — вот что привязывает их к месту. В метрополии героин запрещен, за героин — немедленная смертная казнь, а тут…
Есть, конечно, и другие фабрики, более современные. Но половина континентальной Японии работает за дозу.
