Серия — восемь, восемь выстрелов один за другим. Восемь выстрелов — и восемь попаданий.
— Один-четыре, цели поражены.
— Принято. Один-четыре, продолжай наблюдение.
— Группа один это Птица-восемь, мы вошли в квадрат — офицер управления огнем решил первым выйти на связь — кажется, вы нам работы не оставили.
— Птица — восемь, работа есть всегда. Прошу сделать круг над городом и сообщить, есть ли цели, заслуживающие вашего внимания.
— Группа один, прошу уточнить по целям.
— Птица-восемь, нас интересуют крупные скопления агрессоров, особенно недалеко от нас или по фронту от нас и бронетехника.
— Птица-восемь вас понял.
В городе, судя по всему, от выстрелов так никто и не проснулся. Ах да, Аллах велел ночью спать.
— Группа один видим активность у площади и у мечети. Наблюдаем пять мобильных единиц, враждебных.
— Птица восемь, вопрос — вы можете их уничтожить?
— Группа один, положительно, мы можем их уничтожить.
— Птица восемь, мы пометили себя маяками, у нас снайпер севернее нас примерно на клик, вопрос — вы видите его.
— Группа один положительно, мы видим вас и снайпера.
— Птица восемь, все цели к югу от нас являются противниками. Прошу уничтожить всех агрессоров к югу от нас.
— Группа один положительно, начинаю работать.
Где-то в небе самолет изрыгнул огонь, идя по кругу над городом нефтяников и газовиков Кешм — и возмездие обрушилось на землю.
— Один-четыре что видишь?
— Наблюдаю большой переполох, в городе разрывы, в одном месте как будто боеприпасы рвутся.
— Птица-семь, начинаю работать.
— Три — всем единицам группы! Залечь!
Сам «дважды третий» бухнулся на бетон, когда первые снаряды, выпущенные кружащимся над головой самолетом, достигли казармы и, пробив ее крышу, рванули внутри. Зрелище было жутким — большое, темное здание вдруг как бы вспыхнуло огнем изнутри, огонь брызнул из всех окон разом. Потом град снарядов обрушился на стоящие около здания казарм транспортные средства, бьющие с неба красные молнии, били то в один то в другой грузовик, и каждый из них загорался, летели какие-то куски.
— Три-один всем, свободный огонь.
Где-то в стороне плюнула огнем зенитная установка — пропустили! — но тут же замолчала. За спиной один за другим взревели мощные дизельные двигатели выкаченных заранее из мехпарка бронетранспортеров.
На том месте, где только что работала зенитка, вспух яркий ком артиллерийского разрыва — снаряд с белым фосфором, канонеры с артиллерийского самолета не захотели оставлять зенитку, пусть и приведенную к молчанию, видимо снайпером, на произвол судьбы.
Первый вовремя откатился с дороги бронетранспортера, вскочил на броню, стукнул прикладом.
— Водила, охренел? Двигай, давай!
С запада уже доносился нарастающий рокот — несколько вертолетов морской пехоты, заранее перелетевших с вертолетоносцев на наземные базы на другом берегу Персидского залива уже приближались к острову.
Дорога от воинской части вела прямо на завод, они не видели еще один грузовик, стоящий у КП — но с воздуха его, конечно же, видели. Проломив с ходу шлагбаум КП, они проехали мимо горящего остова АМО и вырвались на дорогу. По ним никто не стрелял.
— Топи к заводу!
Завод был единственной проблемой — о применении тяжелых штурмовиков там не могло быть и речи, завод был одной большой бомбой. Завод нужно было брать штурмом и зачищать «вручную», при том, что опасностей на этом заводе было более чем достаточно. Один неверный выстрел…
Остров Джазирех-и-Кешм от материка отделяет тонкая полоска воды, протяженностью в узких местах меньше километра. А сам остров Джазирех-и-Кешм является не одним островом — а группой, состоящей из двух островов на общем основании. Между большим и малым островом — малый меньше большого в десять раз — тонкая полоска застоялой воды, можно вброд перейти.
На остров ведут два моста. Большой, на две полосы движения в каждую сторону, он идея напрямую с материка на большой остров и считается основным — и малый. Там всего одна полоса движения в обе стороны, но он построен не для того, чтобы пропускать транспорт, а для того чтобы по нему на материк шли нефте, газо и продуктопроводы, дорога для машин здесь всего лишь вспомогательная.
Большой мост охраняла группа боевиков, у них был даже бронетранспортер, но они поставили его так, что пушка могла только простреливать мост и то, что на подъездах к нему, но не могла поражать цели, находящиеся на воде. Поэтому, когда две скоростные вооруженные лодки влетели в узкий пролив, направляясь к мосту, боевики ничего сделать не смогли.
На броне бронетранспортера дежурил Ахмад, он уже успел за сегодняшний день убить неверного во имя Аллаха, пострелять из своего автомата и принять дозу героина, которую эти правоверные почему-то харамом не считали. Сидя на броне, с автоматом на коленях, он увидел несущиеся по воде тени, стремительно приближающиеся к мосту, и подумал, что у него начались галлюцинации.
Но все-таки решил пострелять.
