Приближалась береговая черта, офицер до боли в глазах всматривался в берег, боясь увидеть то, что он увидел мельком, боясь осознать.
— Медленнее. Медленнее!
Нет, все было на месте. У самого берега, в мутной нефтяной жиже, прибитые волнением от проходящих танкеров, на поверхности покачивались тела. Убитые люди — их сбросили в воду, но не рассчитали, что волнение здесь постоянное, к берегу, от проходящих танкеров — и большую часть сброшенных в воду убитых волнами прибьет к берегу.
— Ё… — пилот тоже заметил происходящее.
Офицер, командир группы — он был майором, вот-вот должен был получить подполковника — до боли сжал рукоять пулемета. Он не был злым или жестоким человеком, он просто выполнял приказы и старался выполнять их как можно лучше. Он не творил зла, если этого не требовала обстановка — да и не являются злом действия, направленные на защиту своей страны. Если бы ему, к примеру, предложили поучаствовать в расстреле — он с негодованием отказался бы, несмотря на то что в боевой обстановке готов был стрелять в противника и убивать его. Но сейчас он хотел именно этого — расстрелов. Им сказали, что они должны обеспечить безопасность своей страны и освободить персидский народ от гнета агрессивной религиозной тирании — но он был неглупым человеком, и понимал, что те вещи, которые происходят в Персии — массовые расправы, переполненные стадионы, где расстреливают, кровавый религиозный фанатизм — они невозможно без благожелательного согласия большинства населения. Но сейчас он понял, что если уничтожить это большинство, уничтожить всех поголовно, за то что они сделали или намереваются сделать — это тоже будет справедливо. Потому что за то, что он видел, за сотни, даже тысячи трупов, качающихся на воде должны ответить все. И не должно быть никому прощения…
Серое дымное копье реактивной гранаты вытянулось от проходной завода к головному бронетранспортеру, но ушло много выше — возможно потому, что за миг до этого сидевшие на броне стрелки обрушили на комплекс проходной шквал огня. Забухала тридцатимиллиметровая пушка — очень мощное и точное оружие, позволяющее с расстояния в пару километров попасть в отдельно стоящего человека. Здание проходной — довольно массивное, из солидных бетонных блоков окуталось искрами, дымом, а потом что-то грохнуло и из окон плеснуло пламенем.
Засвистели, защелкали пули — боевики были и в самом комплексе.
— Отставить! Стоп! Укрыться за броней! Снайперам начать работу!
Бронетранспортеры остановились один недалеко от другого, бойцы посыпались с брони, прикрываясь ею от пуль.
— Огонь только по видимым целям!
Пули били по броне, с одного из резервуаров работал пулемет.
Бабахнула короткой очередью автоматическая пушка, просверкнуло, вспыхнуло именно там, где только что зло мерцал огонек пулемета.
— Отставить! Угроза взрыва!
Территория нефтеперерабатывающего комплекса — здесь нельзя действовать Громовержцу, здесь вообще нельзя применять тяжелое вооружение, и даже от легкого может случиться пожар. Определенную свободу действий имеют только снайперы.
Бухнула винтовка, потом еще раз.
— Их там человек десять — оторвался от прицела снайпер — как минимум. Пока не будет непосредственной опасности — они не высунутся.
— Гранатометы?
— А как без них…
Командир принял решение.
— Группа! Слушай мою команду! Снайперы поддерживают огнем отсюда! Остальные, под прикрытием брони выдвигаются к комплексу и уничтожают противника в ближнем бою. Стрелять только по ясно видимой цели, трассирующие патроны не использовать.
