Сожженные мосты полностью

— Девятнадцатого. В ДжиЭфКей его задержали. При нем была обнаружена крупная сумма налички, в чемодане — это привлекло подозрение таможенников, они отдали его нам — но оснований для ареста на тот момент не имелось. Мы решили его отпустить, проследить затем куда он пойдет. Ушел он недалеко, его убили у станции метро — пырнули ножом в толпе буквально на глазах у Мантино и МакДугала. Потом, через несколько дней пришли результаты экспертизы — деньги оказались подделкой, стодолларовые купюры, предельно высокое качество, пришлось отправлять в Кентукки, на монетный двор, чтобы дали окончательную экспертизу. Основания для ареста появились — вот только слишком поздно.

Сказанное мне не понравилось — кое-что было до боли знакомым.

— Господа, я могу посмотреть дело?

Полицейские переглянулись между собой, потом Збораван едва заметно кивнул. Мантино отправился за делом — интересно, значит он здесь самый младший по должности.

— Что вас так заинтересовало, сэр?

Я молча смотрел на Зборавана, тот нахмурился.

— Господа, я предполагаю, что в команде все играют в открытую, иначе команда недееспособна. Если у вас есть что-то сказать — прошу сказать это сейчас, иначе в команде вы работать не будете.

Возможно — он и прав.

— Фальшивые купюры.

— Что с ними?

— Высокое качество подделок. Я кое-что прочитал перед тем, как сюда ехать. Есть предположение, что двор Хоссейни был замешан в фальшивомонетничестве. Это не более чем предположение, предупреждаю сразу. Кроме того — он просто мог получить где-то фальшивые купюры.

— Тридцать с лишним сразу? — сказал МакДугал.

— У него их было именно столько?

— Да.

— Он мог получить их в банке. Где-то же эти купюры пускались в оборот, правильно?

— В таком случае — это дело русской полиции, прекратить все это.

— Сэр, вы смеетесь? Вам известно, что происходит в Персии?

— Известно. Но почему вы не работали по этой теме раньше?

— Сэр, мы говорим про отдельное государство, пусть вассальное, но… И я не могу отвечать относительно работы полиции.

Принесли дело. На то, чтобы пролистать его мне потребовалось десять минут.

— Нужно навестить Михельсона.

— Почему?

— Он что-то знает. И немало. Вы заметили, какое оружие использовалось?

— Нож?

— Нет, чтобы разбить камеру.

— Пневматика?

— Именно. Иногда ее используют. Ограниченные размеры и не остается гильз. Человека ей вряд ли убьешь, если только постараться — а вот разбить камеру можно запросто. В этом деле не все чисто, надо понять, кто нанял Михельсона. Вы это не выясняли?

Полицейские снова переглянулись.

— Сэр, если вы возьмете эту работу на себя — мы будем несказанно благодарны.

— В чем дело? Вы разве не можете узнать, кто заплатил ему — по счетам и налоговым декларациям?

— Нет, сэр. Чтобы раскрыть налоговую тайну — нужно решение суда, его вряд ли дадут. Но даже если его и дадут — мы никогда не узнаем о том, кто ему заплатил.

— Почему же?

— Борух Михельсон — очень хитрый человек… — осторожно сказал Збораван — это наша головная боль. Он обслуживает мафию и получает деньги наличными.

— Но почему? Ведь с адвокатом можно расплачиваться даже с заблокированных счетов согласно вашим законам?

— Это так, сэр. Но он не платит налоги.

— Так возьмите его за это. У вас же нет налоговой презумпции невиновности?

— Борух Михельсон очень хитер. Он живет скромно, ровно по тем средствам, какие показывает в декларации. Деньги хранит в оффшорах.

— Понятно. Тяжелый случай. Если я с ним поговорю — это будет считаться нарушением законов САСШ?

— Сэр, вас кто-то должен сопровождать.

— Это сделаю я — решительно сказала Марианна — я поеду.

Збораван облегченно вздохнул — его люди оставались при нем.

— Тогда вам — четыре часа на все про все. А мы… займемся, как это вы изволили выразиться — банальной полицейской работой.

Нам не доверяли и старались выпроводить отсюда. Но в том то и дело, что нас это как нельзя лучше устраивало.

В машине ни я, ни Марианна, ни о чем таком не говорили — просто, мы без слов чувствовали, что не стоит, так мы сделаем только больно друг другу. Лучше молчать и быть просто друзьями — пока не изменятся обстоятельства. Возможно, они не изменятся никогда, а возможно…

А кто знает.