Сожженные приношения полностью

– Это наверняка заговор. Весь поганый город докапывается до меня.

Он похлопал рукой по дивану сбоку от себя. Мэриан подала ему стакан, положила на столик две подставки и устроилась рядом.

– Сам теперь с ней и разбирайся, – сказала она, кивнув на пол.

– Пускай эта старая сука беспокоится о том, как бы я с ней и впрямь не разобрался. – Он сделал глоток. – Она подумает, что это была ты. Во всяком случае, я ей так и скажу.

– С тебя станется, да?

– Каждый за себя, сестра.

– Эй… – сказала она после паузы. – У меня есть отличная идея.

– Н-да?

– Давай переедем.

Бен улыбнулся, глядя в пространство, и притянул жену к себе. Его рубашка уже была расстегнута. Она потеребила краешек, а потом рука ее скользнула под ткань и принялась гладить его грудь, твердую и влажную.

– Знаешь, ведь там внизу никого нет, – сообщила она доверительным тоном, – просто пианино играет само по себе. А над нами просто ноги, бегают взад-вперед. Настоящих людей нет, одни только звуки.

Ее пальцы зашагали вверх по его груди. Он уселся на диване поглубже, так чтобы голова касалась стены.

– Полегчало? – спросила она.

– Немного. – Он испустил долгий вздох и взгромоздил ноги на кофейный столик.

Мэриан наклонилась и отодвинула резной стеклянный портсигар.

– Я рассказывал тебе про свой последний срыв? – спросил он.

– Нет.

– Напомни как-нибудь.

Она кивнула.

– Всегда найдутся новые истории, даже спустя девять лет. Не это ли имеется в виду, когда брак называют приключением?

Бен протянул руку к ее коленке и начал легонько ее поглаживать. Одновременно он с отсутствующим видом пялился на трещинку в потолке. В глазах Мэриан фоном для его профиля служили окна здания напротив. По одной из квартир бродила фигура в полосатых трусах.

– Ну, так как было сегодня? – спросила она наконец. – Или лучше не спрашивать?

– Лучше не спрашивать, но ты уже спросила, – лениво ответил он. – Все как всегда. Дети блистали, рвались к доске, короче, отжигали по полной, все до единого. А затем, вишенка на торте, общее собрание, сплошное воодушевление, аж сердце заходится…

Он рыгнул, она сказала:

– Свин.

Он повернулся к ней лицом, улыбка его была невинной и беззащитной; хотя он утверждал, будто лучшие его годы позади, Мэриан все еще таяла от нее.

– Знаешь что? – сказал он. – Я, кажется, не очень-то люблю то, чем занимаюсь. – Он произнес это так, словно его только что осенило.

– Ты всегда так говоришь в это время года.

– И всегда искренне.

– Остался всего месяц, правда? Ты справишься.

– Не в этот раз, милая. Я не вывожу. – Он выпрямился и, глядя на нее искоса, объявил: – Я потерял машину.

– Это как же ты умудрился?

Он рассказал. Она рассмеялась, а он не понял, что тут смешного.

– Это знак, ясно тебе? – Бен изобразил звук, с которым обрушивается нечто большое, – он вообще был мастер звуковых эффектов.

– В смысле… – Она приложила палец к виску и покрутила. Настроение у Бена внезапно переменилось, и вместо того, чтобы хоть как-то ответить – скажем, усердно покивать, – он просто потянулся за сигаретой. – Добро пожаловать в клуб, – сказала Мэриан, но Бен словно не слышал, его как будто что-то отвлекло – пианино, крики играющих под окном детей. Или пиво. Пиво действовало на него быстрее, чем вино; он редко пил что-то более крепкое.

– Эй! – Она легонько толкнула мужа, и та его часть, которая покинула комнату, вернулась.

Он сказал:

– Привет.

– У меня есть решение всех наших проблем, – бодро заявила Мэриан. – Побег. – На этом слове она вскочила и продолжила, пересекая комнату: – Ты только не заводись. Просто послушай.

Мэриан оглянулась – Бен закуривал сигарету. Она взяла со стола газету и зеленую пузатую пепельницу и отнесла все это обратно к дивану. Увидев газету, он демонстративно свесил голову и с утомленным видом выдохнул шарик дыма, в котором Мэриан отчетливо разглядела звездочки, спирали и восклицательные знаки пылинок.

– Заткнись, – сказала она.

Она поставила перед ним пепельницу, хотя на боковом столике рядом уже стояла одна, беллик[6], с изящными завитушками.

Бен подождал, пока она усядется на полу перед ним.

– Теперь у нее положение просителя, – зычно провозгласил он.

– Слушай. – Она ткнула его рукой, откашлялась и прочла: – «Уникальный дом на лето. Спокойный, уединенный. Идеален для большой семьи. Бассейн, частный пляж, причал…»

Он захохотал.

– Да слушай же. – Она продолжила читать: – «На длительный срок. Очень разумная цена для правильных людей». – Курсив был ее.

– Расистские свиньи, – сказал он.

– Они не это имеют в виду. – Она протянула ему газету, словно особенно спелый помидор. – Два с половиной часа от города. Лучше не придумать.

– От какого города? – спросил он. – От Варшавы?

– От Нью-Йорка, тупица.

– И очень разумная цена, ага?

– Тут так написано.

Бен положил сигарету, отбросил газету в сторону и, взяв жену за обе руки, свел их вместе, так что ее поза стала еще более просительной.

– Солнышко, – сказал он. – Этот стол тоже был по разумной цене, помнишь? – Он кивком показал на антикварный стол, где лежали газеты и несколько книг; настоящим рабочим местом ему служил стол в кухне.

– При чем здесь это?