— Серб серба не предаст.
— Уверен? А ты знаешь, что в Пожареваце половина надзирателей — сербы?
— Это ложь! — покраснел от ярости Божедар. Это было хорошо, в Риме краснеющих в гневе брали в легионеры и преторы.
— Это правда. Сербы, переметнувшиеся на другую сторону. Я тебе скажу одну вещь. Вот возьмем сербскую семью. Она живет здесь, пусть и на птичьих правах. Дети ходят в гимназию, пусть и католическую, а православие изучают дома. Теперь, если начнется сербский мятеж, сюда придут усташи и возьмутся за свои сербосеки. Может погибнуть вся семья. А если этот серб сообщит к примеру о тебе в ХауптКундшафт-Штелле — то ему заплатят немалые деньги и вывезут отсюда, его и его семью — он доказал лояльность государству. Ну, и как ты думаешь, поступит серб, когда будет решать что важнее, мятеж или семья.
— Ты плохо говоришь, рус… — сказал Божедар после долгого молчания.
— Я правду говорю. Пусть она и не такая, какой ты хочешь ее видеть — но это правда.
С остальными встретились у озера Балатон, добравшись туда экскурсионным автобусом — шаттлом, без оружия. Соболь, Певец, Чебак все они приехали на разных машинах и все — без оружия, только с деньгами, как туристы. В потоке туристов, едущих к озеру Балатон, затеряться было запросто, и на компанию мужчин, собравшихся в одном из кафе, никто и не обратил внимания.
Заказали большую порцию крестьянского рагу — оно готовилось в большой утятнице, и так в ней и подавалось на стол пышущее жаром. Ели как едят крестьяне — из одного блюда.
— Как добрались? — спросил Велехов, тщательно пережевывая жесткое в этих местах мясо.
— Нормально — за всех ответил Чебак — видел, что на дорогах?
— Да… Не надо об этом.
Какое-то время все сосредоточенно насыщались, уплетая распаренное месиво из овощей и мяса. Кафе стояло на самом озере, ввозную глаз резали водные мотоциклы, среди которых солидно резал волну теплоход.
Добравшись до закопченного дна утятницы, все сыто вздохнули, полный желудок располагал к прогулке. Велехов вытащил бумажник, расплачиваясь за всех.
— Пройдемся…
По меркам России озеро было так себе, близко даже к маленьким — но здесь оно считалось туристической Меккой. Все чистенько, уютно, коттеджи и санатории, чистенькие, ухоженные, раскрашенные как игрушки авто — здесь предпочитали маленькие, экономили. Неужели эти — и решились лезть в драку?
— Что им надо? — выразил общие мысли Чебак
— А бес их знает…
А вот и в самом деле — что надо? И как можно так жить? Вот это — Европа! Местные считают себя наследниками римского цивилизационного ядра, суперэтноса — а всех остальных, в том числе и русских — какими-то недоразвитыми. Североамериканцев они хоть со скрипом — но признают своими, потому что это эмигранты из Британии и той же Европы, а русские — второй сорт.
Вот как? А ответьте тогда, уважаемые господа — как можно жить вот так вот, мирно, спокойно и делать вид что ничего не происходит, когда совсем рядом идет геноцид? Как можно десятилетиями терпеть в своем государстве наличие усташей, льющих кровь? Как можно делать Павелича, человека, который принес в Европу геноцид — чуть ли не спасителем нации?
Чего-о-о… Казаки то же самое, что и усташи? Ой-ли? Казаки — это опора порядка, в то время как усташи — опора беспредела. Да, когда на Восток пришли, разное было, в том числе и то, за что людей судили. Чувствуете? Людей судили! Судили своих! Вот в этом — и есть разница! То, что было сделано, не вспоминают в учебниках как избавление от бандитов и убийц, а те, кто был виновен — был же и наказан! Нигде и никогда Россия не выгораживала территорию, чтобы на ней проводить политику геноцида.
Так что — помолчали бы лучше, господа из благополучной, просвещенной, человеколюбивой Европы.
— Наши планы? — спросил Соболь
— Разделиться — ответил сотник — я не верю здесь никому. Я сам себе не верю.
— Пока все нормально идет.
— Пока. Мы ни в чем не засветились. Мы туристы и дальнобойщики. Контрразведка не может отследить все. Но как только мы попытаемся выйти на контакт с местным подпольем — засветимся сразу же. Контрразведка не лаптем щи хлебает.
— Пан казак, но и одни мы ничего не сделаем. Ты знаешь, что такое Пожаревац?
— Знаю… Там есть завод?
— Есть, металлургический. Совсем недалеко, а что?
— Да так, ничего. На будущее. Мы не можем рисковать всем, выходя на контакт с местным подпольем.
— Тогда должен пойти кто-то один — сказал Чебак.
— Правильно, но не сразу. На контакт с подпольщиками мы должны выйти в самый последний момент. Сначала — мы должны разведать цель.
В тот день опять давали рис с карри.
