Полковник вышел в коридор. Стрельба усиливалась, по стенам то и дело били пули. Если сюда идут медведи-гризли — то есть тяжелая техника — им и в самом деле надо убираться…
— Фаза три. Прорыв. Всем приготовить гранаты, пулеметчиков в авангард. Если за пять минут не прорвемся — нас тут похоронят. Вермеер, а это что у тебя?
— Сэр, это гражданский. Он просил взять его с собой.
— Просил? Вермеер, ты что, контуженный?
— Сэр, он сказал, что из русской разведки. Говорил, что хочет быть полезным нам.
Полковник понял, что самое время принимать решение. Место в вертолете было, такие операции всегда рассчитывают с небольшим, но запасом. Одного человека лишнего вертолет точно поднимет.
— Сам его и тащи. Прорываемся, пошли!
Казимир Поклевский оказался прижатым к земле пулеметным огнем, пулемет работал от открытой спортивной площадки школы. Он и не сомневался, что атакующие — русские.
Их было несколько человек, двое пошли левее, чтобы пройти вдоль забора и попытаться найти место для проникновения на спортплощадку, или хотя бы для обстрела — но шансов было немного. Дело в том, что площадка пыла выровнена, а сама местность как бы шла под уклон, справа налево. Получалось, что если заходить слева, то площадка будет выше тебя, и вести обстрел будет невозможно, разве что только по кабине и двигателю вертолета. Они уже поняли, что на поле сел вертолет, только не поняли какой.
Развязка наступила внезапно — пулемет заглох, пулеметчик видимо менял ленту — и Поклевский бросился вперед, сам не зная, куда он бежит и будет ли у него там укрытие. Он просто поставил свою жизнь на кон — и выиграл — проскочил опасную зону до того, как пулеметчик справился с лентой, и выскочил в "мертвую", непростреливаемую зону до того, как его поймали на прицел…
— Сэр! Нам не пройти! Их там человек сорок!
Потеряв третий этаж, они оказались блокированы в лобби второго, удерживая еще и коридор, чтобы выйти туда, они потеряли двоих ранеными, в том числе одного — тяжелораненым. Вниз, по лестнице первого этажа почти непрерывно бил пулемет, простреливался насквозь и коридор, не давая противнику приблизиться. Гвардейцы пытались бросать гранаты через коридор — но коридор был слишком длинным, достать могло только случайным осколком. Однако, что-то делать следовало, и срочно — рано или поздно кто-то из гвардейцев рискнет жизнью и догадается садануть вдоль коридора из гранатомета. В здании из гранатомета стрелять нельзя — но при таком длинном коридоре ничего страшного не случится, реактивная струя найдет куда уйти. Тогда у них будут потери и серьезные — сразу.
Что-то ударило полковника по голове, по титановой штурмовой каске так сильно, что на мгновение погас в глазах свет, остался лишь звон в ушах. И боль. Стремительно разрастающаяся боль.
— Сэр! — кто-то заметил это — Медведь ранен! Медведь ранен!
— В окно! — закричал полковник, не зная, контузия это или ранение в голову, и сколько он протянет — быстро в окно, прорываемся на улицу!
Здание сотряс страшный удар — кто-то долбанул по нему из чего-то, напоминающего артиллерийское орудие. Аж пол под ногами пошатнулся…
Что-то сверкнуло, нестерпимо ярко, почти что под ногами Казимира Поклевского, а потом раздался взрыв — такой силы, что чуть не погасил сознание. Но не погасил, не погасил, и падая, думая что уже убит, Казимир Поклевский нажал на спуск автомата, высаживая весь магазин, который он только сменил непонятно куда. Не то что не целясь, но и вообще не видя — куда стреляет. А в бою — чаще всего находят свою цель случайные пули, таков закон войны, который с полным правом можно назвать законом подлости.
Так получилось и на этот раз. Один из морских пехотинцев собирался прыгать из окна, когда автоматная очередь прошлась по нему. Поклевский стрелял снизу вверх, под очень острым углом, и сразу несколько пуль попали в цель, не помог бронежилет. Морской пехотинец из группы Яд гюрзы рухнул вниз, упал рядом с еще живым польским повстанцем Казимиром Поклевским, который просто взял в руки автомат и решил пойти воевать за неподлеглость Польши. Его никто не готовил, не учил, все что Польша дала ему — старенький автомат и несколько магазинов с патронами. Тем не менее — всем этим он сумел распорядиться с предельной эффективностью, убив морского пехотинца САСШ из специальной группы, в подготовку которого государство вложило несколько сотен тысяч долларов. Поэтому, можно посмеяться, когда говорят, что все решает техника и подготовка — да, решает и многое — но не все. Фанатизм и патриотизм, неистовая вера в собственную правоту и готовность умереть, чтобы забрать с собой в могилу хоть одного врага — тоже имеют значение. И часто — немалое…
