Но тогда почему сейчас она жалась к холодной каменной стене хорошо обустроенного погреба, отдаленно напоминавшего тюрьму? Почему она пыталась остановить кровь с рассеченной губы и убаюкивала посиневшее от ударов плечо, колыхаясь взад-вперед?
В ее буйной голове не могли уместиться мысли о том, что виновником ее заточения в этом жутком месте был Эдвард.
Взгляд ее глубоких шоколадных глаз скользнул по решетке. Справа и слева виднелись такие же камеры, как ее, но некоторые заключенные болтались в подобии огромных птичьих клеток, едва ли соответствующих их размеру. Скрючившись в неестественных позах, они просовывали покалеченные руки сквозь прутья, а глаза, сверкающие гневом даже в плохо освещаемых камерах, наводили ужас.
- Девочка, подойди ближе… - прошипело слева от Беллы, и она сильнее вжалась в угол, увидев как к прутьям прильнула ведьма. Ее лицо было обезображено гнилью, синие разводы причудливым рисунком уходили вниз по шее. Впавшие черные глаза тонули в белых морщинах, а мелькающий между зубов, словно у змеи, язык, вызывал у девушки рвотные позывы. - Подойди ближе, дитя…
- Пошла к черту! – вздернув подбородок, Изабелла с ненавистью выплюнула эту фразу, вложи в нее все те эмоции, которые кипели в ее чистой душе.
- Она ничего не понимает, Мюриель, – раздалось из клетки справа. Белла смогла уловить движение костлявых рук, торчащих, словно корявые ветви дуба из прутьев, покрывшихся плесенью. – Это же волшебница.
- Придвинься ближе, ведьма, я расскажу тебе одну вещь, – все же звала ее обезображенная старуха, маня пальцем.
Белла застыла в нерешительности, пытаясь понять, что может быть хуже того, что ей уготовили охотники? Что может быть страшнее огня, пожирающего живьем?
Ничего.
И она двинулась вперед, стараясь не шуметь и не привлекать внимание стражи, стоящей на лестнице.
- Надеюсь, твои слова стоят моего внимания, – до боли сжав челюсть, Изабелла, превозмогая отвращение, подползла ближе к соседке по камере, источающей зловонный запах.
- Тебя не заковали в цепи, – проскрипела она, кивая на ее руки. – А знаешь ли ты, из чего сделаны наши цепи?
- Понятия не имею.
- Из чистого железа, - она подергала руками, закованными в огромные крепкие кандалы, и ее кожа задымилась. – Они не дают нам колдовать.
- И что с этого? – усмехнулась Белла, пытаясь понять, что заставляет ее радоваться больше: невозможность ведьм колдовать или радость от отсутствия таких же кандалов на ней.
- Но ты можешь, – сверкая своим жутким языком, хищно отозвалась собеседница.
- Я не имею активных сил, вы прекрасно это знаете.
- Но ты ведь хочешь отсюда выбраться? – свет от канделябров освещал лишь половину лица черной ведьмы, но даже так девушка видела, насколько она ужасна. – Я слышу злость, закравшуюся в твой разум. Я чувствую, как в твоей душе черной лавой клокочет ненависть. Я знаю, как саднит твоя спина от воткнутого предательского ножа.
- Меня никто не предавал! – рыкнула она, подлетая к прутьям и забывая об опасности, которую несла в себе ведьма.
- Почему же тогда ты здесь? – притворно удивилась Мюриель. – Белых ведьм оберегают и хранят, но ты сейчас здесь – избитая и приговоренная к смерти, как и мы.
- Это ошибка, – опустив голову и едва сдерживая слезы, Белла вспомнила зеленые глаза Эдварда, умоляющие ее бежать. Он не мог раскрыть ее, он не мог ее предать.
- Тогда я оставлю тебя, пусть люди исправят свою ошибку, – покорно прошептала собеседница, скрываясь в тени своей камеры.
- Постой, – выдержав несколько секунд, позвала Белла. – Что ты хотела мне сказать?
- Людям не свойственно спасенье других, – философски начала она. – Они бросят тебя здесь, только чтобы сберечь себя. Так было всегда.
- Не могла бы ты перейти к главному, – скрипя зубами, прошептала Белла. Она чувствовала в себе те эмоции, которые никогда раньше не тревожили ее. Она чувствовала боль и желание отомстить: за мать, за разрушенный дом, за Лорен, горящую на костре, словно кукла, за искалеченную жизнь.
- Сегодня должна взойти кровавая луна. Такая луна появляется раз в сто лет, и только в это полнолуние ведьмы могут сделать себя неуязвимыми к огню.
- И что для этого нужно? – возбужденно облизнув губы, Белла развернула ухо к прутьям, чтоб лучше слышать голос ведьмы.
- Все, что нужно, мы уже сделали, маленькая волшебница. Все эти украденные дети, скот и наши шабаши были ради одной цели – кровавой луны. Единственная оставшаяся деталь – это чистое сердце.
- Ты хочешь забрать мое сердце?! – ахнула она, забившись в дальний угол камеры, и руками обхватила себя, закрывая от колдуньи свою грудную клетку.
- Это твой выбор, деточка… - прошептала Мюриель. – Я не буду забирать у тебя ничего, я в оковах. Ты сама можешь дать нам всем шанс перестать жить в страхе перед охотниками. Сравнять наши шансы, и, я уверенна, что в этой схватке мы возьмем верх.
Отчаянье затопило Беллу, и слезы зажгли глаза, покрывая их мутной пеленой. Ей не выжить. Или она сгорит на костре, или пожертвует свое сердце, чтобы спасти этих жутких созданий и всех остальных белых ведьм, которых по ошибке обвинили в использовании черной магии.
