– Осторожно, такси... Более того, Флетч, я могу подтвердить, что это «сильнейшее психо-сексуальное потрясение» не причинило ему ни малейшего вреда.
– Можешь, держу пари.
– Мы уже обсуждали этот аспект. И не надо дуться.
– Дуться! Ты же носишь мое обручальное кольцо.
– И что? Очень милое колечко. А кого ты трахнул на этой неделе?
– Я? Что?
– Не слышу ответа. Или ты изменил привычный образ жизни?
– Где же нам поставить машину?
– Вон там. Слева.
– Мне нужно место для двух машин.
Заднее стекло освещали фары автомобиля, в котором ехали детективы.
– Так что я не буду помогать тебе искать доказательства вины Коннорса в преступлении, которое ни один из вас не совершал.
– Какая верность! – хмыкнул Флетч.
– Позвони еще раз Хорэну, – предложила Энди, когда они поднимались в скрипучем лифте.
На шестом этаже Флетч поставил огромный чемодан на пол, чтобы достать ключи и открыть дверь.
Но ее распахнула Сильвия.
Женщины обнялись и затараторили по-итальянски. Флетч отметил, что Сильвия в фартуке. Ему пришлось протискиваться мимо женщин, чтобы попасть в квартиру. Сильвия и Энди продолжали щебетать, словно школьницы, встретившиеся после каникул.
По запахам Флетч понял, что Сильвия приготовила им обед, по времени, вернее, ужин.
Оставив чемодан в прихожей, он прошел в спальню, чтобы позвонить по телефону.
Даже через закрытую дверь до него доносились радостные вскрики. Он набрал номер.
– Мистер Хорэн? Это Питер Флетчер.
– А, слушаю вас, мистер Флетчер.
– Извините, что беспокою вас в воскресный вечер...
– Не беда. Мне звонят отовсюду и в любое время. Вы решили предложить за Пикассо другую сумму?
– Вы переговорили с мистером Коуни?
– Да. Он ответил, что ваше предложение его не заинтересовало.
– И он не хочет обдумать его?
– Нет.
– Он прояснил происхождение картины?
– Нет. Я указал, что вы вправе задавать подобные вопросы. Что вам необходимо знать, откуда взялась у Коуни эта картина. Считаю, сделал все, что мог.
– Но не продвинулись ни на шаг?
– Он не снизошел даже до стандартных ответов. Я имею в виду ссылку на Швейцарию. Лишь отметил, что подлинность картины не может вызывать сомнений.
– Очень даже может.
– Разумеется, нет. Мне, к примеру, ясно, что перед нами подлинник, да и вы сами едва ли будете спорить.
– Понятно.
– Между прочим, мистер Флетчер, наш техасский ковбой удивил меня, буквально слово в слово повторив ваши слова.
– О?
– Картину «Вино, скрипка, мадемуазель» он назвал «великолепным» образчиком наследия Пикассо, добавив, что это «ключевое произведение кубизма».
– О!
– То есть наш ковбой с восемью детьми не дилетант в живописи.
– Не мне с вами спорить, мистер Хорэн. Предложите мистеру Коуни пятьсот двадцать пять тысяч долларов за эту картину.
– Что ж, мистер Флетчер, это уже ближе к истине. Обязательно предложу.
– Как вы помните, с самого начала я предупреждал вас, что мне, возможно, понадобится ваша помощь в розыске и приобретении и других картин.
– Разумеется.
– Не затруднит вас спросить мистера Коуни, нет ли у него еще одной интересующей меня картины.
– То есть вам вновь нужна определенная картина?
– Да. Картина Умберто Боччиони «Красное пространство».
– »Красное пространство»? Вы вновь поставили меня в тупик, мистер Флетчер. От ключевой работы кубизма Пикассо вы переходите к итальянскому футуризму?
– Я знаю.
– Огонь и вода.
– Вернее, вода и огонь, если сохранять вашу последовательность.
– И вновь, как профессионал, я должен предупредить, что мне ничего не известно о существовании такой картины...
– Конечно, конечно.
– С чего вы взяли, что эта картина может принадлежать мистеру Коуни, мистер Флетчер?
– Пусть это останется моей маленькой тайной.
– То есть вы хотите, чтобы я незамедлительно спросил, есть ли у него «Красное пространство»?
– Ну почему незамедлительно. Первым делом скажите ему, что я предлагаю более полумиллиона за Пикассо...
– »Вино...» стоит гораздо дороже.
– Я думаю, и этого предложения достаточно, чтобы затем поинтересоваться второй картиной. Скажите, кто-то, мол, упомянул о ее существовании, и вы хотели бы знать, где она находится.
– Вы толкаете меня на обман?
– Назовем это тактической уловкой, – возразил Флетч. – Мне хочется знать, что он вам скажет.
– Сейчас около восьми часов. Разумеется, по местному времени. Я постараюсь позвонить ему сегодня.
– И перезвоните мне утром?
– Если застану его дома.
– Благодарю вас. Покойной ночи.
Обеденный стол сверкал хрусталем и серебром. Сильвия притушила свет.
– Усаживайтесь, – она сняла фартук. – Я вас обслужу.
Флетч сел во главе стола. Энди, по указанию Сильвии, справа от него. Себе Сильвия приготовила место напротив Флетча.
Флетч наклонился к Энди.
– У тебя нет ощущения, что тебе семь лет?
– А что нас ожидает?
– Суп!
– Первое блюдо, – возвестила Сильвия, появившись из кухни. – Отличный суп.
В плоских тарелках плавали оплывшие по краям бульонные кубики в собственном жиру, окруженные холодной водой.
– Я так и думал, – вздохнул Флетч. – Вы же дали нам большие ложки.
Попытка раздавить кубик кончиком ложки не удалась. По крепости он не уступал мрамору, из которого высекал свои статуи Микеланджело.
