Зато Вера вспыхнула, как маков цвет, но не от стыда – от обиды. Она не знала, что ответить тем, кого еще вчера считала своими друзьями, поняла Жанна.
- И вы тоже? – прошептала она. – Вам тоже интересно? Я ведь говорила…
- … и нагло врала! – подняла вверх палец Карина. – Лучшим друзьям врала, а они тебе верили! Продалась за…
- Заткнись, дура! Нам пофиг, что у них там и как. Это их личное дело, едрён батон! Прости, Соболь, что спросил. Я, это, не подумал. Вырвалось, вот!
Вера благодарно взглянула на Толяна, но в ее глазах зажглись колючие огоньки.
- Не знаю, чего ты добиваешься, Карина…
- Верунь, у нее просто крыша поехала, – заметила Оксана. – Никто не хотел тебя обижать. Если вы любите друг друга, то это прекрасно…
- Прекрасно?! – пилорамой взвизгнула Кара. – Прекрасно?!! Он ведь женат!
- Уже нет, – спокойно сообщила девушка. – Дай мне пройти.
Воцарилась гробовая тишина. Такая гробовая и такая тишина, что стало слышно, как жужжит над головой у Сологуба нахальная черная муха.
- К-как нет?
- Вам же, вроде как, всё равно? – ядовито напомнила Вера.
- Вер, да мы рады за вас! – воскликнул Сева. – Ксюха права: это классно, а уж если вы поженитесь… Нет, не в те дебри лезу, не в те! Мы…
Она знаком попросила его замолчать и достала из кармана телефон.
- Кому это ты звонить собралась? – прошипела Карина, маскируя смертельный испуг за наглостью.
- Предлагаю расставить все точки над ё, раз и навсегда. Что бы я ни сказала, вас это не убедит, а обсуждать человека за его спиной – не только низко, но и подло.
- Неужели вызовешь его сюда, исповедаться перед простыми смертными?
- А почему бы и нет?
Медсестра подорвалась к двери, но та по счастливой случайности заклинила.
- Что за фигня?!
- Замок сломался, – охотно пояснила Соболева, – но, уверена, с той стороны он прекрасно открывается. Будет повод побездельничать, верно?
Она позвонила, передав просьбу зайти, и невозмутимо встала у спинки кресла.
- Да ты спишь, – съехидничала Кара, перестав дергать дверь. Бывают же такие мерзкие совпадения! Мысленно она примеряла белые тапочки.
- Люди, Карина Батьковна, имеют странное свойство не высыпаться.
Воропаев явился практически мгновенно. Спокойный, собранный, деловитый, как и всегда, но предательские следы бурной ночи заставили Карину почувствовать что-то вроде нелепого удовлетворения. Конечно, она права! Этим двоим позволительно всё, в том числе часовые опоздания.
- По какому поводу собрались, господа? – спросил он, встретившись глазами с Верой. – Плановое заседание боярской думы? Тогда почему в рабочее время?
- В отличие от некоторых, мы явились на работу вовремя.
- Если я правильно понял намек, Карина Валерьевна, то причина опоздания банальна: меня закрыла в ванной собака. И всё-таки, какова повестка дня?
- Аутодафе, – мрачно уточнила Вера, – быстрое и безотлагательное.
Он весело фыркнул, остальные не уловили соли шутки.
- Чем же я так провинился, Вера Сергеевна?
- Они всё знают и требуют объяснений, – притворно нахмурилась девушка, – а в глазах блюстительницы чести Карины Батьковны мы с вами и вовсе развратные чудовища.
- И с какой это стати я должен отчитываться, Всеволод Иванович?
Сева пристыженно молчал.
- Ярослав Витальевич? Анатолий Геннадьевич? – Воропаев не поленился обратиться по имени-отчеству ко всем присутствующим, но никто из них так и не решился ответить.
- Тогда заседание закрыто. Отряд смерти, вас давно ждут больные. Полянская истории не отдала?
- Нет, – пискнул Сологуб.
- Жаль. Они лежат за вашей спиной. Вопросов больше нет?
- Есть.
- Я весь внимание, Жанна Вадимовна.
- Артемий Петрович, простите нас, пожалуйста! – медсестра смахивала бегущие слезы. – Мы нич-чего… это ваше л-личное… мы п-просто…
Зрелище плачущей Жанны Романовой потрясло даже озлобленную на весь мир Карину. Все сразу позабыли и о Вере, и о Воропаеве и кинулись утешать.
- Да отстаньте вы от меня! – всхлипнула она. – Я поступила ужасно, Вер… с-стояла и молчала… Я знала, я видела вас в тот день… но…
- Жан, ну перестань, – Сева обнял ревущую жену, – не плачь, а?
- Т-ты, Карина, п-подлая стерва, и я готова подписаться под этими с-словами!
- Карина Валерьевна, дверь целиком и полностью в вашем распоряжении, – напомнил Артемий. – Будьте добры выйти вон и не расстраивать хороших людей своим присутствием.
Но Карина не ушла. Со смесью злости и потрясения она разглядывала чету Романовых, всегда готовую помочь Веру Соболеву, «Шерочку с Машерочкой», Оксану и беспристрастного, как айсберг в Северном Ледовитом, Воропаева.
- Что ж, оставайтесь. Взывать к отсутствующей совести – всё равно что реанимировать недельного покойника: экстрим для любителей экзотики, – он подчеркнул последнее слово. – Эта история не стоит ваших слез, Жанна Вадимовна.
Та лишь тихонько всхлипнула в объятьях мужа. Ее настроение менялось с поразительной скоростью, но в этом не было ничего удивительного. Чрезвычайно трудный и одновременно восхитительный период в жизни любой женщины…
- Артемий Петрович?
- Мы с вами, кажется, решили, что заседание закрыто. Или вы ждете от меня хлеба и зрелищ?
