- Ну, пацаны у нас вот эти, – она отловила шоколадного и двух палевых, – и Инспектор Гаджет.
«Вер, я пойду покурю. Выбирай любого: все привитые, здоровые, даже глистов нет».
- Позовете, когда выберешь.
Я присела на софу, Чаплин устроился в ногах, а Маркиза, успокоившись после ухода Воропаева, положила голову на колени. Щенята на руках Марыси скулили и рвались на волю, Инспектор Гаджет высунул нос из-под занавески.
- Сколько им?
- Седьмого марта родились. Они не чистокровные, – сразу пояснила девчонка, – это у Маркизы родословная, а Чарли наполовину прямошерстный. Мой папка охотой увлекается, но разводить их не планировал. Отдаем задаром, лишь бы сбагрить куда-нибудь. Тут такого добра в каждом третьем дворе.
Будь моя воля, взяла бы всех! Красивые такие, пузатые, ходят вразвалочку. Но придется выбирать. Сосредоточившись, я позвала магически. Если здесь есть мой щенок, он отзовется.
Отозвался тот самый Инспектор: бросил облюбованный тапок и вылез. Сидит, смотрит карими глазенками, хвостом виляет.
В комнату тем временем вплыла Марфа Ильинична с кульком пирожков.
- Выбрали, красавица?
- Его возьмем, – указала на маленькую вредину.
На меня разом уставились две пары человечьих глаз и девять пар собачьих.
- Гаджета?! – уточнила Марыся.
Дождавшись моего кивка, девчонка ловко сцапала Инспектора и скрылась с ним в соседней комнате. Когда они вернулись, на шее щенка красовался алый бант.
- Держите, но, предупреждаю: он гадит на всё, что видит… Да не снимай ты, дундук, красиво же! – она дунула ему в морду.
Артемий вернулся, стоило мне встать с софы. Маркиза негромко зарычала.
- Сколько мы вам должны?
- Да нисколько, безродный он, – отмахнулась хозяйка и протянула кулек с пирожками. – Не завязывайте только: горячие, задохнутся.
Она упорно отказывалась от платы, но я видела, что деньги Воропаев украдкой сунул Марине. Подождал, пока спрячет, сказал несколько слов (лицо внучки Марфы Ильиничны недоуменно вытянулось) и зашагал к калитке.
- Что ты ей сказал?
- Кому?
- Марине, – уточнила я, прижимая к себе довольно тяжелого Гаджета. Тот сидел тихо, лишь изредка покусывая кончик банта.
- А, велел за бабушкой присматривать да родителям намекнуть, чтобы Ильиничну на обследование свозили. Створчатый клапан барахлит, а сердце не железное.
Дома стали знакомиться с нашим новым приобретением. Щенок поначалу дичился, таращил глазенки, но потом стал ласкаться и лизать руки, а Артемия от избытка чувств тяпнул за палец.
- Спасибо большое! – я посадила Гаджета на колени, но тот скатился на пол с недовольным кряхтением. – Как ты узнал?
- Догадался, – уклончиво ответил Воропаев, улыбаясь в ответ.
- И с породой угадал? – не поверила я.
- Веришь, угадал. Целиком и полностью твоя собака, только с ним нужно долго гулять.
- Ага, чем чаще, тем лучше, им требуется постоянная физическая нагрузка. Воду любят, много едят… Очень много едят.
- А как назовешь? Оставишь «Гаджета»? Ему, кстати, подходит.
Я потрепала щенка по светлому загривку.
- Хотела назвать Арчибальдом, но теперь сомневаюсь.
- Попробуй позвать, – дал дельный совет мой начальник, – вдруг он действительно отзывается на Гаджета? Если нет, то будет Арчибальд.
Питомец выбрал золотую середину: и на «Гаджета», и на «Арчи» зевнул во всю розовую пасть. Ту же реакцию вызвали традиционные лабрадорьи клички вроде Лаки, Роки, Ронни и другие.
- Похоже, ему всё равно: хоть Бетховен, хоть Чапаев, хоть собака Павлова.
- Пускай будет Арчи, не пропадать же мечте?
Обустроили мы его на кухне. Отыскали в кладовой коробку из-под телевизора, создали дубль, подкорректировали его магией. Здесь же нашлись прошлогодние газеты, ими мы щедро выстелили дно коробки и свободный угол у посудомойки.
Из продуктов, которые теоретически сгодятся для двухмесячного щенка, были только нежирный творог, кефир и вареная курятина. Тогда Воропаев открыл кухонный шкаф и жестом фокусника извлек оттуда трехкилограммовый пакет сухого собачьего корма и две жестяные миски.
- Да вы, как я вижу, славно подготовились, сударь – похвалила я, наливая в кружку кефир и ставя в микроволновую печь, чтобы добавить в корм теплым. – Спасибо вам.
Изъявления благодарности прервал протестующий писк микроволновки.
Слопав свой ужин, Арчи принялся изучать коробку. Не понравилась: опрокинул, выволок газеты и попытался прогрызть дыру. Спать там он не собирался.
- ОМП (оружие массового поражение – прим. автора), – прокомментировал Артемий. – Одного оставлять нельзя. Пойдемте, что ли, во дворе погуляем?
Захватив с собой плед и кулек с пирожками, мы расположились в тени раскидистой яблони. Жарковато, даже несмотря на майку и шорты. Судя по радостным визгам, Арчибальду вполне неплохо, а Воропаеву что снег, что зной, что дождик проливной – по барабану. С меня течет в три ручья, а он будто под сплитом сидит. В чем тут соль?
- Соль в двуслойных щитах. Хочешь, научу?
Конечно, хочу! Перебралась поближе к нему, чтобы он мог обнять меня за талию. Чем теснее контакт, тем легче учиться: чужая сила как бы проходит сквозь тебя, укореняя навык.
