- Ребра мне пересчитываешь? – поинтересовался Воропаев. – С утра вроде были на месте.
- Да нет, я… Ох!
- Что, не хватает?
Недоверчиво потрогала старый шрам. Как я его раньше не заметила? Готова поклясться, что ножевое. Били в печень, со знанием дела и наверняка.
- Кто тебя так?!
- Забыли представиться. Повезло, что Женька оказался рядом, а то добавилось бы хлопот небесной канцелярии, – сказал Артемий таким тоном, каким обычно обсуждают скверную погоду. – Давняя история бурной юности.
История из числа тех, что предпочтешь забыть и не вспоминать. Происхождение второй отметины, с левой стороны и на пол-ладони ниже, известно мне не понаслышке: здесь постаралась парочка ненормальных вампиров.
- И за что все тебя так «любят»? – я коснулась губами шрама, жалея, что не могу стереть его вкупе с неприятными воспоминаниями.
- Вопрос риторический, но интересный. Умею оказаться в нужное время в нужном месте.
- А расскажи, как вы с Печориным познакомились? – вдруг попросила я.
- С Печориным? Совершенно случайно. Дело было так…
Погожим апрельским днем в школу, где учились Артемий и незабвенная Лика Ландышева, ветром перемен занесло важную столичную птицу. На отсутствие родителей или, на худой конец, опекунов глаза почему-то закрыли, документы приняли и зачислили московского гостя в выпускной класс. Сразу, почти что с улицы. Хотя почему «почти»? С улицы. Тем фактом, что новый ученик нигде не прописан и недавно сменил паспорт, либо пренебрегли, либо не сочли нужным заметить. Вампиры города берут, а класть палец в рот Бенедиктовичу можно только при наличии лишних пальцев.
Воропаев тогда худо-бедно оканчивал восьмой класс. Елена Михайловна оставила его на седьмой урок, перерешивать заваленный зачет по нервной системе, дабы неповадно было отлынивать. Звенит звонок, начинается сорокапятиминутная пытка. Одиннадцатый «Б» с зубным скрипом внимает эволюционному учению, а Артемий на задней парте пытается вспомнить строение спинного мозга. Петрова нет-нет да поглядывает на заморскую птицу, вальяжно развалившуюся на первой парте и всем своим видом демонстрирующую: ему что Дарвин, что Тургенев – одно лицо, оба бородатые и оба с умным видом чушь несли.
После урока Штирлица попросили остаться. Воропаев незаметно шмыгнул в смежную с кабинетом комнатку – «предбанник», где Михайловна хранила допотопный микроскоп, наглядные пособия, старые учебники, непроверенные тетради и скрипучий скелет по прозвищу Йорик. Шмыгнул без всякой задней мысли, работу в шкаф убрать, ну и услышал…
- Не понимаю, о чем вы.
- Всё ты прекрасно понимаешь, – начала сердиться Петрова. – О чем они только думали?! Здесь же люди находятся, дети…
- А я, по-вашему, нелюдь? Впрочем, вы биолог, вам виднее.
- Прекрати паясничать! На дух не переношу вашего брата.
- О, вам и мой брат насолил? И когда только успел, чертяка? – бесшабашно фыркнул новенький. – Если память не спит с другим, его шлепнули лет семьдесят назад. Правда, это был не совсем мой брат – так, племянник второй жены батяни…
В воздухе запахло озоном. Елена редко выходила из себя, но, если такое случалось, возвращалась поздно.
- Это совсем не смешно! Страх потеряли! Ладно, Москва – большая помойка, в ней только горных троллей нет. Живите себе в столице, никто не против, но тут вам делать нечего!
- Слушайте, как вас там?.. Елена Михайловна, мне некуда идти, понимаете?- голос «заморской птицы» стал жалобным. – Хоть в парке на лавочке, только не в Москве. Я не буйный, клык даю! Отсижусь в вашем заведении, доступ к счетам получу и arrivederci…
- Раз тебя ищут, то обязательно найдут, – констатировала биологичка. – По-хорошему, выдать своим же и не мучиться, иначе хлопот не оберешься. Пригреем гадюку на груди!
- За что вы нас так ненавидите?- резко спросил парень.
- А за что мне вас любить? – вопросом на вопрос ответила она. – Что живые, что мертвые – дела не меняет. Нежить, она и в Африке нежить.
- Сама такая, – буркнул себе под нос «нелюдь», – расистка! Хорошо, пускай мы нежить. А вы тогда кто? Сим-селябим, блин! Шарлатаны!
- Кровопийцы! Дожили, ругаюсь с мальчишкой, – вздохнула Петрова и крикнула: – Да выходи ты, у Йорика скоро рука отвалится!
- Кому это вы? – удивился вампир.
- Эх, зеленый ты еще. Есть тут у нас одно юное дарование…
- Так и познакомились, – закончил Воропаев. – Я впервые воочию увидел вампира, а на следующий день подбил ему глаз.
- За что?
- За разжигание межрасовых конфликтов. Еле растащили нас. Драться Женька не умел, пришлось помиловать и ограничиться фингалом. С недельку друг на друга рычали, где-то столько же плевались, а в начале мая он перебрался ко мне…
- Ну и ну! Вот как, значит, живет простой рабочий люд, – Печорин покосился на подставку для обуви, из которой торчал одинокий мужской ботинок сорок четвёртого размера. – Твоя туфелька?
- Разувайся, умник, мать с утра полы помыла. Хотя постой-ка, щас мы тебе проверку на вшивость устроим…
Артемий прошел на кухню и открыл балконную дверь. Удержав за ошейник рванувшегося пса немецкой породы, доверительно сказал тому:
- Рик, оцени гостя. Только, чур, на зуб не пробовать!
