Пришла осень, Федя снова стал учиться. Рутина обыденной жизни не давала шансов для странностей и мистики, в которую Федя уже начал было верить. Как все предыдущие годы он засыпал на уроках, получал двойки, ходил гулять после школы. Но не всегда. По вторникам средам и четвергам после уроков Федя ходил в больницу к отцу, где, в основном в стационаре, помогал медперсоналу и привыкал к атмосфере своей будущей профессии. Владимир Семёнович считал, что Федя сначала должен научиться делать всю черную работу, лишь после этого он сможет стать хорошим врачом. «Я сам так начинал» часто рассказывал Владимир Семенович «в наше время конкуренция на рабочее место была огромной». Разговоры о начинаниях отца уже так замозолили слух Феди, что он выслушивал его с тошнотой.
Федя отлынивал от обязанностей как мог, шатался по коридорам, курил на пожарной лестнице, в общем, ждал, когда время пройдет. И даже, когда ему становилось местами интересно, он все равно считал своим долгом отлынивать. От скуки он перезнакомился со всеми больными, разговаривал со стариками, к которым никто не приходил, забавлял их анекдотами, и даже играл с ними в карты, чтобы скоротать время до вечера, пока не кончится рабочая смена отца. Однажды, расхаживая по коридору, Федя решил заглянуть в палату к знакомой старушке. Ещё с порога он заметил, что женщина лежит неподвижно. В палате, кроме неё никого не оказалось.
– Катерина Петровна! – тихо позвал её Федя. Кстати сказать, у Барсучкова была отличная память на имена, так что ему не только часто удавалось сойти за умного, но и за вежливого внимательного человека.
– Катерина Петровна! – продублировал Федя и медленно направился к кровати больной. Женщина не открыла глаз и не пошевелилась. Голову Феди пронзила страшная мысль, и он замер в испуге, пытаясь увидеть хоть малейшее движение от дыхания женщины. Грудь ее оставалась неподвижной, бледная рука, с узловатыми пальцами, напоминающая отрубленную куриную лапу, покойно лежала на животе, поверх одеяла. В лучах жёлтого светильника, кожа женщины выглядела восково-серой. Глаза странно ввалились в обтянутые сухой кожей глазницы. Внутри у Феди все заклокотало, он нагнулся и протянул руку, намереваясь прощупать ее пульс, но так и не решился. «Вдруг она умерла?» Федя одернул руку и судорожно сглотнул. Ему совсем не хотелось трогать мертвеца. Он патологически опасался микробов и всего того, что похоже на смерть.
– Она мертва. – заметил вдруг кто-то.
Федя узнал приятный и пугающий голос, и оглянулся. В дверях палаты стоял высокий человек в светлом длинном плаще и перчатках. Это был тот самый незнакомец из парка. Пронзительный взгляд его, как и прежде, излучал спокойствие и уверенность. Голос его прозвучал как звон большого колокола, внутрь которого поместили Федю. Он снова почувствовал, будто его столкнули с обрыва и теперь он падает куда-то, не зная, что его ждет.
– Откуда ты знаешь? – прошамкал Федя, разлепив ссохшийся рот. – Ты убил ее?
Молодой человек взглянул на Федю, и на лице его показалась снисходительная самоуверенная улыбка. Или же так падала тень. Мужчина промолчал. И Федя ужаснулся своих слов и пожалел о сказанном. «Как мог я такое сказать? Разве может
– Только вчера ей стало лучше. – пробормотал Федя, не сводя глаз с почившей.
В воздухе установилась тишина. Федя чувствовал себя должным заполнить ее какими-нибудь словами, потому что молчание давило на него, словно многотонный груз. Он ощутил злость на незнакомца, обвиняя его мысленно в своем волнении от его присутствия. Собравшись с духом, Федя взглянул на незнакомца ненавистным взглядом.
– А тебе чего?! – резко и грубо сказал он, будто кинул в него камень.
– Мне нужна твоя помощь. – сказал тот, с таким видом, будто помощь требовалась вовсе не ему, а Феде.
– Какая еще помощь? Тут полно врачей. А я не врач даже, я еще в школе учусь.
– Я не о той помощи говорю. – строго ответил тот, и сделал шаг навстречу Феди. – И ты прекрасно знаешь об этом.
– Мне нужно сообщить, что Катерина Петровна мертва. – тихо пробормотал Барсучков и, обойдя стороной незнакомца, быстро вышел из палаты. Можно даже сказать убежал. В коридоре он тут же налетел на медработника. Когда же он вместе с ним вернулся в палату, незнакомца уже не было. Федя обрадовался этому, но и немного расстроился тоже. Ведь он ждал, что незнакомец снова придет поговорить.
Вечером, возвращаясь домой с отцом, Федя непривычно задумчивый и отрешенный, шел с чувством, будто за ним следят, хотя никто за ним не следил. Все Феде казалось теперь необычным: и серый асфальт, и фонари, и машины, и даже люди, словно бы он очутился в другом городе. По земле, ещё помнящей тепло летнего солнца, ползали, шурша, скрученные листья клёна. Белую стену школы раскрасил малиновым отблеском ядовитый закат. «Завтра будет холодно» подумал Федя.
Глава 5.
Третья встреча с духом
