Ей все тут нравилось. И безупречно оштукатуренный фасад. И лепнина на нем. И особенно нравился ухоженный садик с клумбами и дорожками, в центре работающий фонтан. Для машин хватало места, потому что жили в этом доме господа, которые не привыкли сами крутить баранку. За подавляющим большинством жильцов утром приезжали шоферы, и найти место для ночной парковки – это было их проблемой.
– Неплохо устроился Игорь.
Внутри друзей встретил охранник, который сразу же заявил, что пройти наверх не удастся никому из визитеров, если нет на то разрешения самого жильца дома. Разрешения у друзей не было, но служебное удостоверение Арсения несколько умерило пыл сторожа. Он еще пытался возражать, но фраза про препятствия следствию окончательно примирила его с ситуацией.
– И все же я пойду с вами, – угрюмо заявил он. – Если что, проконтролирую.
Они поднялись на лифте, который радовал зеркальными стенами. И, что самое удивительное, зеркала были без единого пятнышка.
Фима любовалась и завидовала. У них дома все зеркальные дверцы шкафов снизу всегда были мутными, заляпанными отпечатками мокрого носа Пятницы. Песик любил тыкать им в свое отражение, видимо целовал самого себя и восхищался собственной красотой. Делал он это так часто, что вскоре после уборки зеркала приобретали мутность, и сквозь них уже ничего нельзя было рассмотреть. После этого песик терял к ним интерес. Но стоило кому-нибудь, чаще всего это бывала Фима, отмыть одно зеркало, как Пятница тут же мчался к нему со всех лап, чтобы убедиться, что ничуть не подурнел с прошлого раза. После чего вновь начинались бурные восторги и целовашки.
В этом доме таких проблем не было. То ли собаки тут не водились, то ли уборщица была шустрее, чем они.
– Вот ваш этаж!
В доме было всего пять этажей, квартира Игоря находилась на последнем. Они позвонили в обитую кожей дверь, но никто не ответил.
– У вас есть ключи от двери?
– А у вас есть ордер на обыск?
Ордера у Арсения, понятное дело, не имелось.
И он попытался вразумить охранника:
– Тут проживает человек, подозреваемый в убийстве. Если помедлить, он может сбежать.
– Жилец находится дома. Он никуда не выходил ни вчера, ни сегодня. Час назад он заказал доставку, ему привезли продукты из ближайшего супермаркета.
Арсений нахмурился.
– Вы так уверенно говорите, что он не покидал квартиру, но откуда вы можете знать?
– Он сам мне сказал, что никуда не пойдет, потому что приболел.
– Но поручиться за то, что он не выходил, вы же не можете?
Охранник пожал плечами.
– Уходите? Раз не открывают, вам нужно уходить.
– Даже не мечтайте! – отрезал Арсений. – Рано или поздно ему придется выйти! Понадобится, вызовем спецназ! Будем штурмовать через окна. Представляете, какой шум тут поднимется?
– Другим жильцам это не понравится.
– Я тоже так думаю. И… Какой вариант вы предлагаете?
Охранник задумался, затем нехотя промямлил:
– На экстренный случай у нас есть запасные ключи от всех квартир в доме.
– Сейчас именно такой случай!
– Нет, использовать их можно лишь в случае, если жильцу грозит непосредственная опасность. Например, если человеку стало плохо с сердцем, он упал, лежит и не может подняться, чтобы открыть дверь. Тогда мы имеем право…
– Тише! – перебил его Арсений.
– Что такое?
– Вы разве не слышали? Кто-то звал на помощь! И какое совпадение, звали как раз из нужной нам квартиры.
И, так как все молчали, он сделал удивленное лицо:
– Неужели один я это слышал?
Фима смекнула, к чему клонит Арсений, и тут же пришла ему на помощь.
– Да, кричали! Звали!
Простаков тоже сказал, что только полный глухарь бы не услышал, как сильно человеку за дверью плохо.
– Несите ключи, пока вашему жильцу еще можно помощь.
Охранник тяжело вздохнул, но ключи принес. Вот только жильцу, который находился за дверями, это не помогло. Да и вообще, помочь ему не смог бы уже никто в целом мире.
Мужчина сидел в большом кресле и смотрел перед собой остановившимся взглядом. И в первый момент никто даже не понял, что он мертв. Лишь после того, как охранник притронулся к спинке кресла и его рука стала красной, все поняли, что красные пятна на белой велюровой обивке – это отнюдь не авангардистское решение модного дизайнера, а самая настоящая человеческая кровь, которой тут было все вокруг пропитано.
Руки несчастного хранили на себе следы клея, видимо чуть раньше они были примотаны скотчем к креслу, как и рот, который также был заклеен скотчем. А спереди на груди, словно детский нагрудничек, расплывалось большое алое пятно.
– Ему перерезали глотку!
– Но перед этим крепко связали.
И Арсений указал на многочисленные следы скотча, оставшиеся на коже рук и рукавах рубашки пострадавшего.
– Ему заклеили рот, чтобы не кричал, и для начала вспороли вены на руках. Отсюда и столько пятен крови на кресле. Когда ему вскрыли сонную артерию, крови в организме оставалось уже не так много.
– То есть убийца стоял и спокойно ждал, пока его жертва истечет кровью. Какая жестокость!
– Убийство всегда жестоко. Но мне интересно, кому понадобилось избавиться от непутевого Янека Казимирова?
