— А я знаю? Где-то. Аппаратура экспериментальная, как раз последствия переноса и изучали. Про имена продолжать, или еще куда свернем? Молчите? Продолжаю: с именами у коммунаров полный порядок. По всем учетам прохожу под длиннющим личным номером. А имя для личного общения каждый выбирает сам, когда получает такое право. Обычно оставляют данное родителями, но лично я поменял. Фамилий у нас нет, отчества… как бы есть, но используются только при обращении к старейшинам. А так как имен все же ограниченное количество, вовсю пользуемся прозвищами. Иногда смешно получается — не для тех, кого прозвали, естественно. Вот моего начальника еще в школе стали называть Антон Побабам. Пошутил однажды очень неудачно, что уроки кончились, можно и по бабам, и прилепилось на всю жизнь. А на меня он только посмотрел и сразу сказал, что я Спартачок. Да с такой гадкой интонацией, что тоже приклеилось намертво. Но там на контрасте: серьезная рожа, здоровенный бугай — и Спартачок. Очень смешно всем казалось. Кроме меня. А здесь рост небольшой, так вроде и ничего, соответствует. А что, не так?
— Все так! — поспешно сказал майор. — Для психопата и кровавого маньяка — в самый раз. Начальник твой точно подметил! Вернешься — привет ему от меня и уважуха!
— Если поймаю, передам, — усмехнулся Грошев. — Вообще-то на Антоне смертный приговор висит.
— А у вас и казнят⁈ Хотя что это я спрашиваю, достаточно на тебя посмотреть…
— Смотря за что, — снова усмехнулся Грошев. — Антон попался на тяжелых наркотиках, тут без вариантов. Было. А вообще история довольно забавная…
— Странные у тебя представления о забавном! — не сдержался замполит.
— Ага. Мы, коммунары, вообще люди веселые. Но поначалу, конечно, было не до веселья. Антон же с оперативников начинал, нашим мастером-наставником считался. Как-то учуял опасность и исчез. Это у нас, в насквозь контролируемом мире! Я его полгода вычислял. И смог вычислить только потому, что мы были друзьями с детства…
— Ты гонялся за другом, чтоб убить? — задумчиво спросил майор. — Интересные у вас понятия о дружбе.
— У нас понятия об ответственности неинтересные, — хмуро заметил Грошев. — Просто справедливые, и всё. Это у вас друг или родственник преступник, а его укрывают. Даже пунктик в законе есть, что можно не свидетельствовать против родни. Вот это как? Родной брат насильник или жена воровка, и можно помалкивать, все нормально, пусть насильничают и воруют дальше?
Майор крякнул и промолчал.
— Можно продолжать, да? А история забавна тем, что Антон синтезировал наркотики не для наркотиков. Это даже звучит забавно, а в реальности вообще был реальный дурдом. Когда я его догнал, мы сначала сели и нормально поговорили. И он признался, что всю жизнь завидовал мне по-черному. У меня же вторая профессия — театральный режиссер. Я тогда обалдел — сразу и бесповоротно. А он орет: «Я же стихи всю жизнь пишу! Хорошие, даже отличные! Но это и всё! А мне славы хочется — такой, как у тебя!»
Я ему втолковываю, что нечему завидовать, ну режиссер, ну спектакли имеют некоторый успех… и при чем здесь наркотики? А он говорит: «Ты себя со стороны не видишь. А знаешь, как это выглядит? Ходит себе простой оперативник, дело свое делает, потом не особо выбирая выхватывает из сборника по всемирной литературе полтора десятка стихов, вечером после работы на коленке лепит на их основе сценарий, под этот сценарий влет уговаривает два десятка девиц на роли, месяц они дурачатся на репетициях, ржут как сумасшедшие — а потом выдают спектакль, от которого весь коммунарский мир трясет больше года. Потому что, оказывается, это абсолютно новое направление, новое слово в коммунистическом искусстве! Абсолютно новое! Про уникальные сценарные находки и актерскую игру и говорить нечего. Гениально, и точка. Вот так вот мимоходом, запросто. Новое слово в драматическом искусстве, навечно в истории. А оперативник идет себе спокойненько работать дальше — до следующего спектакля. Вот как это выглядит! А я… мучаюсь ночами, тужусь… и в пустоту!»
Я, если честно, ему тогда не очень поверил. Я, когда «Легенду легенд» делал, ни о каких направлениях не думал, а думал, что есть два десятка актрис, и каждой нужна главная роль. Ну и написал каждой главную роль. А оно вон как.