Но на разговоры времени не нашлось. Сначала помогали раненым, потом собирали убитых, составляли ведомости потерь, а потом примчалось начальство, и начался дурдом. Да такой, что вечером майор забрался в уцелевший кунг к уцелевшему капитану-замполиту и брякнул бутылку на стол. Капитан криво усмехнулся и достал из-под стола еще одну. На том и подружились.
Потом уже, далеко за полночь, майор кое-что припомнил и спросил с бесхитростной улыбочкой:
— Ты же замполит, всех курсантов должен знать — кто таков некий Грошев?
— Да накун мне их запоминать? — кисло поморщился капитан. — Сегодня здесь, завтра других нагонят. Но Грошева знаю. Если коротко — заноза в заднице. Больше всех надо — знаком такой тип бойца? Вот он и есть. На каждой политинформации вопросы задает. Гнилые.
— Это почему Туран не взяли двенадцать лет назад, что ли?
— И этот. И почему победить не можем, хотя армия втрое больше. И другие — полный набор.
— Ну, эти вопросы мы все задаем…
— Но себе же, не вышестоящим! — возмутился замполит.
Майор согласно кивнул, с сомнением покосился на кружку. Но все же налил — и себе, замполиту.
— Тогда другой вопрос. Чего его инструктора побаиваются?
— А его все побаиваются. Знаешь, в любой части есть свои уголовнички, тем более у нас — так он поймал четверых… Говорит — воры.
— Орел! — не сдержался майор. — Один — четверых? Совсем как морпех!
— Да, только он их чуть не убил. И пальцы им поломал. Все. Вот ты бы смог все пальцы четверым поломать? Все до одного?
Майор призадумался.
— Поломать не проблема, — признал в результате он. — Смог бы легко! Но вот стал бы…
— Во-от. А он не поленился. Ни одного пальца не пропустил, я специально посмотрел.
— А чего комендачам не сдал? Он же явный психопат.
— А зачем? Все равно от комендачей в штурма. То есть к тебе и попадет. Слушай, полосатый, если не секрет — ты-то как загремел? Рота — это ж уровень старлея!
— А я и есть теперь старлей, — криво улыбнулся майор и долил себе в кружку. — Майор — это так, морпеховский выпендреж. У нас любой командир — майор, как-то так. Пользуюсь тем, что форма без знаков различия. А как загремел? Всего лишь не вовремя открыл рот. Всего лишь один раз не в том месте не при том начальстве раскрыл рот…
— Судьба, — зябко поежился капитан. — Ну, за счастливую судьбу!
— Это важно, — согласился майор и опрокинул кружку одним махом. — Но… эх, хороша! Но тут не судьба, а армейский порядок. Хочешь, твою судьбу нагадаю? По армейским порядкам?
— Не-е, ну ее…
— А я все равно нагадаю. Сейчас посидят в штабе, посидят — и найдут виновного в гибели четверти курсантов. И это будет не начальник лагеря, а один чудом уцелевший капитан. И пойдет он замполитом с понижением в мою роту. Как оно тебе?
— Да ну!
— На щелбан спорим?
День четвертый
Чего подпрыгиваем, господин капитан? — весело поприветствовал свое начальство Грошев. — Или уже не капитан?
— Вот с-сука… Общее построение не для тебя⁈ Развернулся и бегом в строй! С личными вещами! Через полчаса убытие на «ленточку»! Бегом!
Грошев подумал. Поскреб небритый подбородок.
— А оружие? — миролюбиво поинтересовался он. — Боезапас? Броня? И еще тысячи необходимых для существования на войне вещей? Мне вот бриться нечем.
— Не лезь не в свое дело! Надо будет — выдадут! Бегом!
— Значит, не выдадут, — пришел к печальному выводу Грошев. — Скажут, что на месте получим, а на месте скажут, что у них война. Мы к «ленточке» напрямик или по-дебильному, через Аккыз? Если через райцентр, то тормознемся у круглосуточного? Блин, а остальные магазины будут ночью закрыты… Ломать придется.
— Чего⁈ — опешил замполит.
— Того. На фронте грязь и сверху капает. Бахилы. Термопленка. Палатка. Термобелье. Носки-трусы. Газовые баллончики. Туристическая газовая плитка. Бинокль. Ночная оптика. Наушники. Шоколадно-ореховые батончики, лучше сразу ящик…
— Ты богатый Буратино?
— Это вообще-то на каждого надо взять. Если по-хорошему. А на ваши сраные деньги плевать, так возьмем. Страну идем защищать, жизни за нее отдавать — какие деньги?
Квадратный майор-морпех остановился и с интересом прислушался к беседе.
— Кражи владельцы магазинов обычно на продавцов раскидывают, — заметил он. — Ты несчастных теток на зарплату кинешь. Они и так копейки получают. Они-то причем?