Это книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин Бесков и Николай Старостин, не попадала так же стабильно в призеры чемпионата СССР. И ни одна не пользовалась такой же безраздельной любовью у народа.Однако за пределами футбольного поля «Спартак» был клубком противоречий. Игроки Бескова ненавидели, Старостин мечтал убрать его из клуба, а Бесков, «диктатор в бархатных перчатках», безжалостно вырубал любую ересь. И все это — во имя футбола, без которого ни Бесков, ни Старостин, ни игроки своей жизни не мыслили. И во имя «Спартака», играть за который было мечтой большинства советских футболистов.Эта книга — честный рассказ о Бескове и Старостине, Черенкове и Гаврилове, Дасаеве и Романцеве и других спартаковцах на фоне советской жизни 80-х. Рассказ о непростых людях, вместе с которыми Александру Бубнову довелось в течение семи лет работать, играть и жить.
Впервые я увидел и запомнил 18-летнего Александра Бубнова, побывав в 1974 году на международном турнире в Ташкенте, где юношеская сборная СССР заняла первое место. Играя в центре обороны, он выделялся своим высоченным ростом, мощью, ошибок не допускал, и не было ничего удивительного в том, что его футбольная карьера сразу же пошла по возрастающей. Он стал чемпионом Европы в составе молодежной сборной, на протяжении пятнадцати сезонов выступал за столичные «Динамо» и «Спартак», трижды получал золотую медаль чемпиона страны, был обладателем Кубка Советского Союза, провел свыше сорока матчей за сборную СССР.
И теперь, читая его книгу, я словно бы вернулся в памяти на четыре десятилетия назад, в ту редакционную комнатку журнала, где я работал и куда пригласил молодого динамовского защитника Бубнова, чтобы взять у него интервью. Он пришел. Сел у моего стола, и тут начался театр одного актера. Я слушал монолог игрока, который он сам же и обозначил: «Не хочу жить по законам стаи». Бубнов отстаивал понимание своего места в команде, смело говорил о негативных явлениях в футболе. Тогда, в середине 70-х, это было нечто, нонсенс! И я сказал ему об этом. Мол, если ты, Саша, станешь и дальше высказываться в том же духе, не играть тебе на высшем уровне. Просто не дадут. Но он похлопал по своим могучим, обтянутым джинсами бедрам и, нисколько не сомневаясь в правоте сказанного, ответил: «Вот пока они меня держат (гул от этого похлопывания по бедрам, наверное, был слышен и в коридоре), я могу говорить все, что считаю нужным».
Много бурной футбольной воды утекло с тех пор, много случилось футбольных кораблекрушений. А игроки остались. Потому что у самых лучших из них доказательства всегда одни и те же — сама игра. На 50-летии Бубнова, в банкетном зале, я прочитал свое стихотворение, посвященное юбиляру.
Нынешним его главным матчем можно назвать исповедальный монолог, развернутый в целую книгу, сохранившим страсть и интонацию Бубнова, когда словно бы видишь его жестикуляцию, слышишь ни с чем не сравнимый взрывной его смех, сотрясающий радиоэфир и телевизионную аудиторию.
