— Тит Лувений, так зовут моего хозяина, — ответила служанка, зажмурив глаза. — Отряд воинов, охранявший Кумы, ушел в Неаполь, поскольку там стены прочнее. По этой причине семья моего хозяина переехала из Кум в Нолу. Там у Лувения живет брат его жены. К тому же Нола сильно укреплена.
Поигрывая мечом, я несколько мгновений разглядывал коленопреклоненную грузную немолодую рабыню у своих ног. Ее голова, повязанная куском синей ткани, была низко опущена, руки были прижаты к груди. У нее был жалкий и испуганный вид. Однако в моем сердце отныне не было ни капли жалости. Перехватив меч поудобнее, я с коротким выдохом рубанул заученным движением служанку по шее. Голова рабыни, отделившись от тела, упала на пол и покатилась по коридору. Безголовое тело в длинном женском платье свалилось на бок, дернулось один раз и замерло. Из рассеченной шеи сильной струей била темная кровь, заливая мозаичный пол вестибула.
Я смотрел на свой блестящий короткий меч, на мертвое тело у своих ног, стараясь разобраться в своих ощущениях. Только что я своей рукой убил беззащитную женщину, но во мне не было угрызений совести. Во мне царила пустота, как в опорожненной винной бочке. Более того, я хотел и дальше убивать! Я хотел добраться до стеклодува Лувения, до его семьи, до претора Вариния, до декуриона Вибиния… Безжалостная месть за умершую Фотиду, принявшую муки и унижения перед смертью, стала смыслом моей жизни.
Под Капуей Спартак устроил общий смотр своему войску на равнине перед городом. Перед этим вожди восставших отправили в Капую своего посланца с требованием выпустить из города всех рабов-мужчин и всех гладиаторов. В обмен на это Спартак обещал капуанцам выдать их сограждан, угодивших в плен в ночной битве под Казином. Капуанский сенат после трехдневных споров и размышлений решил выполнить требование восставших ради спасения капуанцев, оказавшихся в неволе у мятежников.
Таким образом, граждане Капуи отпустили на свободу восемь тысяч рабов, в числе которых оказалось около тысячи гладиаторов.
