Не прошло и двадцати минут, как на поляну въехала другая повозка, тоже двухколесная, но запряженная рыжей мосластой кобылой. В повозке сидели две молодые женщины в коротких туниках, с волосами, убранными на затылке в длинный хвост. Это прибыли наши соперницы из школы Тита Карнула. Их тоже сопровождали четверо стражников верхом на конях.
Любопытные из толпы чуть ли не бегом устремились к этому возку, желая получше рассмотреть прибывших амазонок. При этом граждане толкались и наступали друг другу на ноги, знатные матроны громко взвизгивали, когда какую-нибудь из них ненароком сбивали с ног. Над всем этим скопищем людей витали нетерпение, азарт и радостное предвкушение созерцания любимого зрелища.
Я услышал, как возница Прокул сказал ланисте Меттию, глянув на затянутое тучами небо:
— Если начнется дождь, то погребальный костер может и не разгореться. Не зря ли мы приехали сюда?
— Погребальный костер, может, и не разгорится, коль хлынет дождь, — ответил Меттий, спрыгнув с коня, — но священная схватка состоится в любом случае. Ты думаешь, эти полтыщи горожан пришли сюда в такую рань, дабы почтить умершего Цезония Приска? Как бы не так! — Меттий криво усмехнулся. — Толпа этих патрициев и торговцев сбежалась сюда с единственным желанием поглазеть на поединки гладиаторов.
Оружие для поединков такого рода обычно предоставляют родственники умершего, так было и на этот раз.
Меттий придирчиво осмотрел доспехи и оружие, принесенные слугами Публия Цезония Приска, потом он велел нам с Диомедом начинать готовиться к смертельной схватке. Мне предстояло сражаться с оружием лаквеатора в руках. Диомед должен был выйти на поединок, снаряженный как секутор.
Помогая нам облачаться в боевые доспехи, Меттий спокойным голосом наставлял каждого из нас, напоминая о приемах и уловках, которые мы отрабатывали в школе на изнурительных тренировках. Меттий вновь заострял наше внимание на способах защиты при получении серьезной раны, а также указывал нам, в какие точки тела надлежит разить наших соперниц, чтобы покончить с ними без долгой борьбы.
Я слушал Меттия, молча кивая головой, а у самого поджилки тряслись от страха. И было отчего, ведь мне предстояло своей рукой убить женщину-гладиатора, чтобы самому выйти живым из схватки. Мне предстояло впервые попытаться самому убить человека!
Едва я рассмотрел двух амазонок, против которых предстояло выйти мне и Диомеду, как сердце мое от ужаса и отчаяния сжалось в груди. Невдалеке от нас стояли с оружием в руках, широко расставив мускулистые ноги, две рослые женщины-воительницы. Это были Фотида и Эмболария. Первая была вооружена прямым самнитским мечом и большим прямоугольным щитом, вторая была с трезубцем и сетью в руках.
«Ну, здравствуй, Фотида! — с тоскливой обреченностью подумал я, мысленно простившись с жизнью. — Довелось-таки опять нам встретиться с тобой!»
Сомнений в том, что мне придется биться в паре с Фотидой, у меня не было никаких. Поскольку Эмболария имеет легкое вооружение, как и я, значит, ее противником будет Диомед. Если двух секуторов вполне могут поставить в пару для поединка, то двух гладиаторов, вооруженных трезубцами, в пару никогда не ставят. Неизменным противником легковооруженного гладиатора является секутор.
Фотида тоже узнала меня с первого взгляда. Прежде чем надеть на голову самнитский шлем, она поприветствовала меня быстрым жестом.
По жребию, первыми выпало сражаться Диомеду и Эмболарии.
Толпа зрителей сгрудилась возле погребального костра, образовав широкий полукруг. Перед зрителями цепью встали вооруженные стражники. В центр этого полукруга вступили Диомед и Эмболария.
Глашатай зычным голосом зачитал завещание покойного Цезония Приска, воздав хвалу его сыновьям, выполняющим волю умершего родителя со скрупулезной точностью, не считаясь с денежными затратами.
Едва глашатай умолк, как тут же прозвучал двойной свисток, — это был сигнал к началу поединка.
Диомед и Эмболария, разведенные ланистами в разные стороны, после сигнала начали сходиться, взяв оружие на изготовку.
Эмболария, несмотря на свое могучее телосложение, двигалась легко и быстро, как пантера. Из одежды на ней была лишь темная набедренная повязка и широкий кожаный пояс, на котором висел кинжал в ножнах. Ноги самнитки были защищены бронзовыми поножами, а ее левая рука была закрыта от кисти до плеча кожаным нарукавником с металлическими бляхами. В правой руке Эмболария держала трезубец, то и дело совершая им обманные выпады вперед. В левой руке у нее была сеть с широкими ячейками, развернутая для броска.
Диомед отбивал щитом удары трезубцем, двигаясь по кругу и внимательно следя за сетью в руке самнитки. Диомед знал, что Эмболария очень опытный боец. За три года выступлений на арене Эмболария ни разу не была серьезно ранена, неизменно выходя победительницей из всех поединков.
