Я прищурилась, искоса оценивая его наряд. Оранжево-желтая рубашка с сиреневыми и зелеными разводами еще глаза щадила. А вот брюки… Алые, с желтыми, синими, белыми и черными кляксами, они прямо-таки атаковали мое бедное зрение. Я проморгалась и наткнулась взглядом на ремни парня. Все восемь сияли радужными разводами. Пряжки светились лампочками, а сапоги напоминали мои металлизированные походные боты. Из-за обилия клепок и железных вставок я так и не смогла определить – из какого цвета кожи пошита обувь ухажера.
И вот пока я во все прищуренные глаза оценивала столь щедрый подарок судьбы, парень ловко схватил за руку и дернул на себя. Я суматошно засунула ноги в туфли, встала и… растерялась. Леплер оказался не ниже и не выше меня – в точности вровень.
И вот покачиваюсь я на неверных ногах и не понимаю – что делать. На такие случаи отец советов не давал. Не знаю, сколько времени провела бы в смятении и оцепенении, но тут парень произнес волшебную фразу:
– Смотри-ка! Когда ты на каблуках, мы одного роста! А вчера ты мне только до плеча доставала!
Я не помнила – о чем он, не смогла сообразить – где леплер мог видеть меня вчера, но фраза решила все проблемы. Ура! Он меня выше! И более того – есть прекрасный повод избавиться от туфель на каблуках. Отец говорил:
«Видишь ли, доченька! Если какая-то вещь или живое существо, вызовет у тебя сомнения, расстроит или, не дай бог, принесет неудобства, избавляйся от вещи, существа, сомнений и расстройства в придачу. Настоящий мужчина сомневается только в одном – сразу убить противника или еще помучить его. Хотя нет, в двух вещах. Пытать пленного или запугать так, чтобы тот взмолился о пытках. Обычно мы выбираем последнее. Но почему бы не сделать вид, что сомневаешься? Раздумья – еще не признак великого ума, зато шанс для врага взяться за ум!»
В общем, избавилась я не от кавалера, а от туфель. Сбросила их и припрятала в углу зала. Передать не могу – какое же облегчение испытала! Ноги благодарили меня так, что, казалось, могу протанцевать до следующего месяца и пробежать четыре отцовских дистанции! Причем даже в обе стороны. Усталость как рукой сняло. Вот что значит вовремя избавиться от ненужного! Или от того, что вызывает сомнения и неприятные ощущения. Все же Натэл Вольк – гениальный мужчина.
Леплер послушно сходил со мной в угол, дождался, пока спрячу туфли, крутанул к себе лицом и предложил снова:
– Так мы потанцуем? Или вначале исследуем все углы?
Я с радостью обнаружила, что парень не ошибся. Действительно, босой я доставала ему только до плеча. Вот теперь стало ясно – передо мной вовсе не типичный леплер, а великан для своей расы. Можно сказать – живой эксклюзив! Большинство леплеров в лучшем случае сами доставали мне до плеча!
– Пошли! – ответила я, вдохновленная открытием. И мы протанцевали вместе почти весь оставшийся вечер.
Ну как – оставшийся? Я уходила от Баскольда – так представился новый кавалер – только с одной целью: показать Оле свои «женские достижения». Сотни бумажек с телефонами и стихами в придачу. Мы танцевали даже во время эпичной схватки Вархара с Драгаром – аспирантом Оли, возомнившим, что сумеет одолеть проректора в драке. Господи! Я и не думала, что среди скандров рождаются такие наивные существа. Нет, двоечников среди них было немало, но вот наивных, способных настолько себя переоценить… Нет, не припомню.
Не скажу, что леплер тронул девичье сердце. Оно не екнуло и не затрепетало, как в любовных романах. Под ложечкой не сосало тоже, разве что от голода. В животе не теплело и не щекотало. Да и колени подкашивались под конец вечера только по одной причине – я перенапрягла ноги в танцах. И все же Баскольд меня покорил.
Ну а как я могла устоять? Леплер умудрился напомнить одну из любимых отцовских присказок. Исхитрился вести меня в танце так, что мы ни разу не столкнулись с Вархаром и Драгаром. А к концу их знаменитой драки, когда аспирант благополучно вылетел в окно, как и обещал проректор, мы почти единственные сохранили на теле одежду. Такой подвиг не мог не растопить мое сердце. Ну или хотя бы не вызвать уважение к Баскольду. Поэтому, когда он проводил меня домой и спросил: «Будешь моей девушкой?» – я ответила то единственное, что пришло на ум: «Мгу».
Более длинный пассаж не получился, потому что все мои мысли унеслись в угол зала, где остались забытые синие туфли. Черт! Это же были мои единственные женские туфли на каблуке! Все остальные выглядели как походные ботинки для спецназа. Отец выбирал лично.
«Видишь ли, доченька, – приговаривал он, покупая мне очередные сапоги, ботинки или кеды весом килограмм под двенадцать и непременно на кованой подошве. – Настоящий мужчина должен обязательно уметь четыре вещи: дать в глаз с ноги, дать в глаз с руки, довести женщину до оргазма и дать ей поесть. То есть раздобыть пищу».
Я никогда не пыталась возражать и даже не заикалась о том, что вообще-то я не мужчина, а та самая женщина, которую стоит довести… хотя бы до чего-нибудь. Так, на всякий случай. Спорить с боевым генералом Натэллом Вольк себе дороже.
