Не успели мы с Олей обернуться, как к преподу бросилась студентка. Невысокая сальфийка, в кружевном платье с рукавами-фонариками, притормозила возле Миллоя и улыбнулась так, словно подхватила столбняк. Препод бросил последний, грустный взгляд на дверь столовой и развернулся к девушке всем корпусом.
– Здравствуйте! У нас-завтра-у-вас-экзамен! – выпалила сальфийка.
– Так у вас или у меня? – приподнял брови леплер.
– У меня-у-вас-завтра-экзамен! – оттараторила студентка снова, в упор не понимая шутки. – И я хотела бы сегодня сдать вам лабораторки.
– Э-э-э… А кто у вас их вел? – осторожно уточнил Миллой, натасканным преподским нюхом чуя подвох. Любой, кто проработал в вузе хотя бы год, не важно – на какой должности, знает наверняка – преподы не умирают, не приняв зачеты. В особенности, если после этого назначены экзамены.
– Лабрис Глейн! – отчеканила девушка. – Но он слег в медкорпус! Возможно, даже умер, – доверительно шепнула она леплеру на ухо.
– Лабрис? – окликнул Миллой высокого черноволосого истла – тот как раз показался из ближайшей арки. – Говорят, ты заболел? Или даже умер? А когда похороны? Я приду, и даже не сомневайся! Коллега, как ни крути! И непременно пожалуюсь ректору, что ты умер, не приняв зачеты у моих групп! Докладную напишу, как минимум!
От неожиданности истл споткнулся на ровном месте и с трудом удержал равновесие. Я понимала его реакцию. Наверное, странно узнавать свой диагноз на улице, направляясь перекусить и знать не зная, что тяжко болен или даже почил с миром. Лабрис Глейн посмотрел на девушку так, будто впервые ее видит, и пораженно округлил глаза:
– Кто говорит? – перевел он взгляд на коллегу.
– Твои студенты! – Миллой хотел указать на сальфийку, но та уже скрылась в зазоре между корпусами.
Леплер притворно огляделся, посмотрел на истла и развел руками.
– Рад, что ты еще жив, – хитро улыбнулся он и в эту минуту заметил нас с Олей. Аннигиляторы сразу уступили нам дорогу и даже отошли подальше.
Мы перекусили запеченной картошкой с нежной золотистой корочкой и жареными куриными крылышками с ароматными специями. Выпили литра три мятного чая, для укрепления нервов и покинули столовую.
Других происшествий за вечер не случилось. Мы с Олей дружно решили переночевать в их с Вархаром квартире. Сестра не хотела оставаться одна, да и я тоже. Переживать за любимых варваров лучше вместе. Вспоминать, какие они замечательные, и мечтать о нескольких мирных днях в нашей безумной, но родной Академии. Подальше от внушателей, аннигиляторов и вражеских магов, которым неймется оттяпать себе какой-нибудь мир. Сверхспособности – ужасно вредная штука. Либо они портят вам характер, толкая обижать слабых, либо настроение, вынуждая спасать этих самых обиженных. В любом случае, если вы сильный маг, покоя не ждите.
Впервые за последние три года мы с Олей лежали рядом на кровати и болтали до самой ночи. Вспоминали смешные случаи в Академии Войны и Мира, курьезные и страшные в Академии Внушения и Наваждения. Старались развлечь друг друга в ожидании исхода вылазки за Ламаром. Ближе к двенадцати ночи нас сморило. А утром под самыми окнами раздался бравый крик четы Зарзелази – муж и жена вопили хором:
– Вставайте! Нам пора на войну! То есть на соревнования! Короче, подъем! Кто не встал, мы не виноваты!
Даже странно, что обитатели общежития умудрились так быстро привыкнуть к столь экзотической побудке. Лишь пара громких «бумц» свидетельствовали о том, что некоторые соседи все же упали с постелей от воплей воинственных скандров. Кто-то мяукнул у моей ноги. И я заметила, что Лучик уже включил чайник. Если Вархар не готовил сестре завтрак, то кот хотя бы сделал нам чай.
Видимо, он считал себя вторым мужчиной в семье, после Олиного мужа.
Совершив моцион в какой-то нервной лихорадке, мы надели маски и поспешили за бравыми супругами Зарзелази. Сладкая парочка просто умирала от желания посмотреть на соревнования. И нам ничего не оставалось, как только рысить вслед за скандрами к нужному месту.
Возле СТАРТА столпился народ в масках. Казалось, сотни супергероев собрались поглазеть на невиданное зрелище. Впрочем, я не удивилась бы такому раскладу. Каждая эстафета нашей Спартакиады удивила бы любого сверхчеловека из американских комиксов.
Спортсмены из команды аннигиляторов и внушателей в ужасе оглядывали переперченное поле и лихорадочно пыхтели в маски. Скандры с мрагулами разминались как ни в чем не бывало. Зальсы чихали в маски, и хвосты их вздрагивали при каждом чихе.
Лархар достал откуда-то громкоговоритель и гаркнул так, что толпа у СТАРТА всколыхнулась и зашаталась, как бурное море.
– На-а старт! Внимание-е! Марш!
Первыми сорвались с места, естественно, родные новобранцы. Они не просто бежали, они пинали по дороге все ближайшие кусты. Облако густой перцовой пыльцы взмывало в воздух сизым туманом и оседало на тех, кто несся следом. Наверное, поэтому два внушателя так припустили, что обошли всех скандров разом. Ничто так не стимулирует, как едкий перец, лезущий в глаза, нос и рот. Зальсы бежали и чихали, чихали и бежали.
