– Мы могли бы обеспечить тебя документами – фальшивыми. Я знаком с людьми, которые знают специалистов, способных это сделать. Вся суть в том, чтобы тебя перестали искать здесь, в Германии. Они подумают, что ты каким-то образом сошла на берег – вернулась в США. И мы можем спрятать тебя, пока не найдем способа вывезти тебя из страны.
– Ты знаешь людей, готовых взрывать здания, прятать от рейха детей, подделывать паспорта. И ты на самом деле журналист?
Джейсон удивленно приподнял бровь, подражая Граучо Марксу[22].
– Не отвечай, – сказала Рейчел. – А если ее поймают с моим паспортом? А если она забудет его выбросить? А если не найдет, куда его подбросить?
– Как ты похожа на мою бабушку!
– Это безумие. Рискует слишком много людей – включая меня. Я не хочу оставаться в Германии; я хочу домой.
Повернув на улицу, на которой располагалась гостиница, они увидели, что там образовалась пробка. Черные автомобили с официальными эмблемами стояли по обе стороны тротуара, загромождая улицу. Вооруженные эсэсовцы в черных высоких сапогах замерли по обе стороны от входа в гостиницу.
– Что происходит? – Рейчел вытянула шею.
– Я не вижу. Погоди, они кого-то выводят.
Рейчел перегнулась через Джейсона, чтобы лучше видеть.
Журналист не знал, то ли закрыть от нее это зрелище, то ли позволить ей увидеть все собственными глазами. Из гостиницы выводили бледного, помятого доктора Крамера. Он придерживал левую руку, на лице – щетина. Никто с ним особо не церемонился – ни два охранника, ни знакомая фигура в форме.
– Пригнись!
– Отец! Почему они его забирают? – вскрикнула Рейчел. – Это же Герхард! У него отцовский портфель!
Джейсон потянул ее вниз и прошептал:
– Пригнись! Они не должны тебя увидеть!
Машины начали медленно двигаться вперед.
– Я не могу перестроиться из этого проклятого ряда! Ложись на пол!
– Но куда его увозят? – Рейчел соскользнула с сиденья.
Джейсон не сводил взгляда с дороги. Он беспечно перебросил руку через руль, чтобы прикрыть лицо.
– Думаю, что мы не получим ответа на этот вопрос – по крайней мере сегодня.
– Что происходит? – Рейчел пыталась что-то разглядеть, сидя на полу.
– Они заталкивают его в машину. Шлик садится с другой стороны. Остальных не узнаю́. – Джейсон проехал вперед еще несколько метров; его надвинутая на глаза шляпа едва не касалась руля. – У гостиницы оставили пару часовых.
Как только черные автомобили отъехали от тротуара, движение по улице возобновилось. Рейчел едва сдерживала слезы.
Джейсон обогнул квартал, проехался по бульвару в сторону Бранденбургских ворот.
– Нам нужно составить план.
– Меня ищут. Такое впечатление, что его били…
Джейсон погладил ладонь девушки, которую та вложила в его руку.
– Я должна сдаться.
– Неужели ты забыла, что твой отец сам собирался сдать тебя полиции, закрыв дело, а, субъект В-47?
Она зажмурила глаза.
– Я постоянно думаю: может быть, я ошибалась? Возможно, отец имел в виду что-то другое, не то, что написано в документах? Он же мой отец. Он не мог…
– Продать тебя?
Рейчел была больше не в силах сдерживать рыдания и расплакалась.
– Здесь вы будете в безопасности. – Коренастая фрау черенком метлы открыла деревянный люк, расположенный в потолке узкого коридорчика. – Но днем вы должны сидеть очень тихо, не шевелиться. Моя соседка, фрау Вейшман, – староста в нашем дворе. Она докладывает обо всем подозрительном. – Женщина пристально смотрела на Рейчел, судя по всему, ожидая обещания.
– Буду сидеть как мышка.
Женщина кивнула.
– Можете спускаться вниз в туалет и мыться, когда мой муж уйдет на работу, а дети в школу. Если нет возможности терпеть, в углу стоит ведро. Но пользоваться им нельзя, пока домашние не уйдут. Вас могут услышать. Один раз утром и один раз вечером перед возвращением мужа я буду приносить вам еду.
Из кухни женщина принесла стул, жестом велела Рейчел встать на него. Девушка прикусила губу, растерянно улыбнулась в знак благодарности и взобралась на предложенный стул. Она ухватилась за края люка, попыталась подтянуться и влезть на чердак. Фрау подтолкнула ее снизу – к досаде Рейчел. Но девушка все-таки забралась наверх.
– Когда я заиграю на пианино – это знак, что можно двигаться и потягиваться. Музыка заглушит другие звуки. Последним я всегда играю Вагнера – после этого вам нужно сидеть тихо. Когда я перестану играть, вы должны затаиться.
Рейчел кивнула, выглядывая из квадратного люка на чердаке.
– Спасибо вам, фрау Гиммершмидт. Спасибо за то, что помогаете мне.
– Ja[23], мы все должны помогать друг другу. – Женщина жестом велела Рейчел опустить крышку люка.
