Фрау Гиммершмидт позвонила в редакцию иностранных газет и попросила к телефону Джейсона Янга.
– Ваше белье уже постирано, можно забирать. Прощу прощения, но я решила, что больше не буду брать стирку на дом. У меня много своих дел по хозяйству. Придется вам найти другую прачку. – И, не дожидаясь ответа, она повесила трубку и повернулась к Рейчел. – Простите… – Женщина развела руками. – Но у меня дети. Не знаю, почему за вами охотятся… на вид вы такая милая молодая женщина. – Фрау Гиммершмидт помогла Рейчел надеть плащ. – Вы же не еврейка, нет?
– Нет. – Рейчел вспыхнула, и ей стало стыдно за то, что она покраснела. – А какое это имеет значение?
Фрау Гиммершмидт вздохнула.
– Мне бы хотелось, чтобы это не имело никакого значения.
Рейчел кивнула. Она все понимала. Люди опасались прятать евреев – боялись нацистов: эсэсовцев, «коричневорубашечников», членов гитлерюгенда, старост своих многоквартирных домов и дворов, любопытных соседей, готовых тут же донести на своих давних друзей, а еще быстрее на врагов. Всюду чувствовался запах страха. Рейчел была настолько погружена в себя, настолько слепа, что раньше этого совершенно не замечала. Да ей и не было в том нужды – раньше ее это не касалось.
– Спасибо, что прятали меня все эти дни. Я знаю, как вы рисковали.
Фрау Гиммершмидт прикрыла глаза, потом отодвинула краешек занавески на окне и прошептала:
– Пройдете через двор, повернете налево. Остановка трамвая через квартал, следующая еще через один.
Рейчел замерла в нерешительности, с ужасом осознавая, что ей некуда идти, некому довериться. Но фрау Гиммершмидт отступила и опустила глаза – она умывала руки. Женщина открыла дверь, и Рейчел выскользнула во двор. Имитируя тяжелую поступь своей благодетельницы, она пересекла двор и направилась в соседний квартал.
Ехать на трамвае было опасно, но еще рискованнее было идти по улице.
Девушка молилась о том, чтобы Джейсон понял намеки фрау Гиммершмидт, молилась, чтобы он в очередной раз бросился ее спасать и нашел место, где она могла бы спрятаться, – молилась, пока не вспомнила, что не верит в Бога. Рейчел брела медленно; не стала она спешить и тогда, когда заметила приближающийся трамвай.
Она дошла до середины второго квартала, когда рядом с ней притормозил темно-серый БМВ.
– Вас подвезти, meine Frau[25]? – За рулем сидела красивая молодая женщина.
– Nein, danke[26]. – Рейчел кивнула на трамвайную остановку.
– Я друг Джейсона, – прошептала женщина и потянулась через сиденье, чтобы открыть дверь.
Рейчел замерла в нерешительности.
– Садитесь, фрау Вагнер. – Женщина говорила по-немецки свободно, но с легким американским акцентом. – Я вас подвезу. Мне совсем нетрудно. Я с радостью заберу его белье у прачки.
Рейчел глубоко вздохнула и села в машину.
– Шейла Грэм, – протянула руку женщина.
Рейчел с благодарностью пожала ее.
– Ничего не говори. Джейсон велел не задавать вопросов.
– Тогда как…
– Мне лучше ничего не знать. Мы время от времени сотрудничаем. – Шейла улыбнулась, и ее автомобиль влился в поток машин. – Позже Джейсон придет ко мне домой. Ты сможешь принять ванну… расслабиться, возможно, даже поспать до его прихода. Насколько я могу судить, эти морщинки не только результат умелого театрального грима.
– Боюсь, вы правы, – вздохнула Рейчел. – Спасибо вам.
Шейла кивнула, переключила передачу.
– Сегодня вечером у меня свидание. И у вас с Джейсоном будет достаточно времени, чтобы поговорить. Не знаю, что с тобой происходит, но чем смогу – помогу. А пока можешь пожить у меня.
Рейчел опустила плечи и кивнула в знак благодарности, изо всех сил стараясь не позволить слезам облегчения заструиться по ее загримированным щекам.
Еще никогда купание и мытье головы не приносили Рейчел такого наслаждения. Ей казалось, что в этой маленькой ванне она может сидеть целую вечность. Наверное, девушка заснула бы, если бы Шейла не окликнула ее из-за висящего одеяла, служившего импровизированной перегородкой.
– Скоро приедет Джейсон. Ты, вероятно, хочешь выглядеть хорошо к его появлению.
Радуясь тому, что Шейла одолжила ей свою блузку и юбку, Рейчел быстро оделась. Волосы она собрала сзади в тугой конский хвост, надеясь, что, когда они высохнут, у нее на голове не останется завитков.
Девушка как раз заправляла блузку в юбку, когда Шейла пошла открывать дверь. В квартиру вошел Джейсон. Он принес с собой ужин.
– Китайская еда на вынос – по-берлински!
Журналист радостно улыбнулся. В его глазах были облегчение и радость оттого, что он видит Рейчел.
– Моя любимая!
Девушка не смогла сдержать улыбку, растянувшуюся у нее на лице от уха до уха.
Шейла перевела взгляд с Джейсона на Рейчел и засмеялась.
– Я уже ухожу. Не шумите и не открывайте дверь. Свет притушите. Когда я приду, вы услышите, как звякнут ключи в замке.
Рейчел почувствовала, что краснеет.
Лицо Джейсона тоже стало пунцовым, но он быстро нашелся:
– Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет.
– Когда будешь уходить, убедись, что тебя никто не видит. Ты же знаешь мою старосту.
