Но лежа в темноте, Лия даже себе не могла признаться в том, что объятия Амели помогли ей примириться с потерей Фридриха. Нет, она больше ни в чем не признáется. Лия закрыла глаза и пролежала без сна до самого утра.
Аромат свежих булочек, испеченных бабушкой к завтраку, заманил Рейчел на кухню, где Лия, изображая ложкой взлетающий и садящийся самолет, кормила Амели кашей.
– Пахнет божественно, бабуля! Как тебе удается стряпать такую вкуснятину из скудных продуктов? – Рейчел еще раз принюхалась.
Бабушка рассеянно улыбнулась, ломая булочку на маленькие кусочки для Амели.
Рейчел налила себе чашку растворимого напитка из цикория, впилась зубами в приятно пахнущее лакомство и присела за стол напротив Лии.
– Тебе не кажется, что она должна есть сама?
Лия промолчала, но ласково пощекотала малышке щечку. Амели застенчиво улыбнулась, а затем неестественно засмеялась.
Бабушка сняла с плиты чайник.
– Рейчел, поставь таз ближе к печке. Я налью ей водички, чтобы искупаться.
– Она же купалась вчера вечером!
Рейчел три дня просила нагреть воды, чтобы можно было вымыть волосы, но бабушка настаивала на том, что мыло и дрова нужно экономить, поэтому придется подождать.
– Совсем немножко воды. Амели надо сделать ванночки с овсяной мукой, чтобы прошла сыпь. Она снимет воспаление.
Рейчел поставила таз рядом с плитой, как бабушка велела, и отошла, попивая теплый напиток.
Лия усадила малышку в таз, нежно потерла у нее за ушками, вычистила грязь из-под ногтей, все время что-то кудахтала, как старая наседка. Потом ополоснула ее и вновь усадила, добавив в воду овсяную муку.
Рейчел закатила глаза и покачала головой.
– Ей уже четыре года, Лия. Уж точно она должна мыться сама. – Рейчел потянулась за второй булочкой. – Если она глухая, это не значит, что она недоразвитая.
Ничего не говоря в ответ, Лия держала Амели в тазу с овсяной мукой. Бабушка продолжала помешивать что-то в кастрюле на печи. В конце концов она отложила ложку и встала перед Рейчел.
– Амели пережила такое, что никому из нас даже и не снилось. Считайте, что нам повезло. Мы должны отдать ей всю свою любовь и заботу.
Рейчел ощутила, как заливаются краской стыда ее шея и щеки. Она не привыкла выслушивать ничьих поучений, кроме отцовских.
– Но Амели должна сама этому научиться, чтобы к ней не относились, как к инвалиду, если она хочет вписаться в этот мир.
– Она научится, как научились все мы, – заверила Рейчел бабушка. – Но сегодня… пока… мы будем ей помогать, так же, как помогли тебе, когда ты впервые появилась у нас на пороге. Мы все будем ей помогать.
Лия даже не повернулась, но торжествующе улыбнулась, чувствуя негодование Рейчел.
– Мюнхен? Ты хочешь перевестись в Мюнхен?
У главного редактора чуть сигара изо рта не выпала. Но он успел ее подхватить. Табак тоже выдавали по карточкам.
– Пока… да. – Джейсон пожал плечами. – Там не хватает журналистов. Я могу еще успеть на вечерний поезд, чтобы в среду осветить юбилейное выступление Гитлера, поездить по баварским деревушкам. Посмотрю, как повлияла на них война и чем жизнь там отличается от жизни в крупных городах вроде Берлина. Побеседую с пограничниками. К тому же в Баварии много старых добрых нацистских тренировочных лагерей.
– Размечтался! Так тебя туда и пустили!
Джейсон не обращал внимания на возражения.
– Может быть, я увижу эти «Страсти Христовы», от которых фрицы в Обераммергау просто с ума сходят. Я слышал, что они готовятся к постановке в следующем году… что это традиция. Было бы интересно посмотреть, как активность дядюшки Адольфа на это повлияла. – Он переступил с ноги на ногу. – В Берлине остается Элдридж. Мы с ним постоянно стараемся вырвать друг у друга лучший кусок. А так вы одним махом решите две проблемы.
– Трижды в неделю будешь звонить по телефону мне и два раза – в Нью-Йорк, а потом напишешь статью. Если обнаружишь что-то экстраординарное, вышлешь материал сразу же, договорились?
– Буду звонить по часам.
Главный редактор откинулся на спинку стула, как будто раздумывая, как себя подстраховать.
– Тебе нужен фотограф.
– И это можно было бы уладить. Я просто буду отсылать отснятый материал Питерсону.
Главный редактор приподнял брови и опустил уголки рта, как будто размышляя над сказанным.
– Я подумаю над этим.
Джейсон кивнул, заткнул карандаш за ухо – словно на самом деле ему было все равно, словно эта идея только что пришла ему в голову – и медленно направился назад к своему столу.
Но Элдридж все слышал.
– Подлизываешься к начальству? Не знал, что в тебе живет подхалим.
