Спасая Куинтона полностью

— Моя бабушка… она научила меня перед тем, как я пошел на свои первые танцы в средней школе, — говорит он, вдыхая запах моих волос, уткнувшись подбородком в макушку, и мы начинаем раскачиваться в такт музыке.

— Это потому что она хотела научить тебя? — спрашиваю его. — Или потому, что ты хотел научиться?

— К сожалению, это было потому, что я хотел научиться, — говорит он. — Я думал, что это умение вызовет кучу желающих танцевать со мной.

Я прижимаюсь к его груди.

— Но этого не случилось?

— Неа, я не был тем парнем, с которым хотят танцевать все девушки, — говорит он. — Я был слишком застенчив в то время.

Я стараюсь не улыбаться, но это трудно.

— Я тоже была застенчивой одно время.

— Я вижу, — говорит он задумчиво.

Я немного отстраняюсь и вскидываю подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Как? Я больше не стесняюсь.

Уголки его губ приподнимаются.

— Да, но иногда ты смущаешься, когда что-то делаешь, и застенчивость выходит наружу, — говорит он, и когда я хмурюсь, он добавляет, — Не волнуйся, это было только пару раз, когда мы только познакомились. И, кроме того, мне это нравится.

Я кривлю губы и прижимаюсь щекой к его груди, а он кладет подбородок обратно на мою макушку.

— Хорошо, я рада, что ты это замечаешь, потому что я — нет.

— Ну, да, — он на мгновение задерживается, ведя меня в медленном танце. Затем я чувствую, как он с трудом сглатывает и говорит, — Полагаю, ты узнала кое-что о старом мне, что я умел танцевать.

Я улыбаюсь про себя, потому что он не умел танцевать — и все еще не умеет. И когда мы качаемся в такт музыке, я молчу, говоря себе, что, если он все еще может танцевать, тогда старый Куинтон все еще где-то внутри него, и теперь, когда я это увидела, я не хочу его отпускать.

Поэтому я крепко держусь за него, пока мы танцуем под песню. Закрываю глаза и чувствую каждую грань момента: жар в воздухе, тепло его тела, то, как мое тело движется в унисон с ним. Без сожалений. Это один из тех моментов, о котором я никогда не пожалею. Мне плевать, что мы находимся на парковке захудалой заправки, и оба пропахли сигаретным дымом. Мне это нужно. Я хочу этого. Хочу его. Прямо сейчас. Знаю, что сейчас не подходящее время, что так много чего не так, много недомолвок между нами, но мне просто нужно прикоснуться к нему еще немного больше. Поэтому, не открывая глаз, я прокладываю дорожку из поцелуев по его шее и через небритую челюсть нахожу его губы. Не уверена, что мне ожидать, но он приоткрывает губы и целует меня глубоко, со страстью и пылом. Ему удается держать нас в движении и в то же время приближать наши тела ближе, пока мы не становимся практически единым целым. Я чувствую все в нем. Его жар. Его дыхание. Легкие вдохи, которые он делает каждый раз, когда наши губы едва размыкаются. И закрыв глаза, я могу притвориться, что я со старым Куинтоном, тем, кого пытаюсь спасти.

И часть меня хочет, чтобы мне больше не приходилось открывать глаза. Часть меня хочет, чтобы я могла остаться именно так. Навсегда. Только он и я. Сплошное удовольствие. Легкость. Мне хочется, чтобы таких моментов было больше. Просто нужно найти способ, чтобы он мне это позволил.

Закончив танцевать, мы поднимаемся обратно на капот и болтаем еще немного. Он, кажется, расслабляется со временем, и я предполагаю, что он достиг своего рода мирного баланса в своем кайфе, хорошо помню это ощущение, потому что именно оно привлекало меня в наркотиках в первую очередь. Прошло довольно много времени, с тех пор, как мы здесь, шум утих и кажется, что город уснул.

Я зеваю, вытянув руки и смотря на звезды.

— Уже так поздно.

— Знаю. Нам нужно вернуться, — говорит он, садясь и спрыгивая с капота. — Уже поздно, и мне ненавистно думать о том, что тебе придется возвращаться ночью одной туда, где ты остановилась.

Я сползаю к краю капота, и он помогает мне слезть, взяв за руку.

— Все будет хорошо. Дядя Леа живет в довольно благополучном районе.

— Тем не менее, я беспокоюсь о тебе, — кажется, ему неловко об этом говорить.

— Ладно, я отвезу тебя и вернусь домой.

Он кивает и отпускает мою руку. Затем я везу его домой и целую в щеку, прежде чем он выберется из машины.

— Нова, — говорит он, прежде чем вылезти, спиной повернувшись ко мне и поставив ноги на землю. — Я хочу, чтобы ты перестала приходить сюда.

Мое сердце сжимается в груди. На мгновение мне показалось, что я видела обещание, что ситуация может измениться — он перестанет так сильно сопротивляться.

— Ты действительно хочешь, чтобы я больше не приходила?

Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить.

— То, что я хочу, не имеет значения… так будет правильно.

— Я не считаю это правильным, — нервно вожусь с брелком от зажигания. — И я не готова перестать с тобой видеться… а ты готов к этому?

Его голова опускается, но он все еще не смотрит на меня.

— Я не могу ответить прямо сейчас.

— Хорошо, тогда давай не будем говорить об этом, пока ты не ответишь, — говорю я, и он начинает выходить из машины, не сказав ни слова. — Увидимся завтра?

Он останавливается, закрывая дверь.

— Да… думаю, да.