И тут возник второй голос — испуганный, покорный. Может, может.
— Здорово! — завопил Боб, как только я вошел на кухню старой развалюхи канареечного цвета, притулившейся неподалеку от 95-го шоссе.
— Недди! — Ди встала и чмокнула меня в щеку. Девушка-мечта, с длинными медовыми волосами.
— Где тебя носило? — строго спросил мой кузен Микки. На нем была черная футболка с надписью «Броктонский чувак».
— И ты еще спрашиваешь? — отозвался Барни. — Посмотри на его сияющую морду. Ему предстоят великие дела, а он девок гоняет.
— Что за выражения, — поморщилась Ди. И лукаво покосилась на меня. — Ну и?
— Ну и… — Я оглядел собравшихся. — Она пришла.
Послышался гул одобрения.
— Слава богу! — провозгласил Бобби. — А я уж думал, что делать, если Недди будет всю дорогу маяться и страдать.
— Судя по твоему опозданию и глупой улыбке, — сказал Микки, — это был лучший ланч в твоей жизни.
— Даже рассказывать не буду, все равно не поверите.
— Да ладно уж, выкладывай, времени у нас полно, — ехидно бросил Микки. — Что там у нас осталось на сегодня? Так, пустяки, всего-то одно дельце на пять миллионов.
Он вытащил из черной холщовой сумки пять конвертов.
— Как ты думаешь, будет она любить тебя по-прежнему, если ты принесешь ей миллиончик?
Все собрались около стола. Нынче вечером у нас должна была начаться новая жизнь. И мы пребывали в сладостном предвкушении. Но прежде нужно было сделать дело.
Микки раздал нам конверты. План разработал он.
Роскошная вилла на бульваре Саут-Оушен, «Каса дель океано», Дом у океана. На улице миллиардеров Палм-Бич.
А в нем — картин миллионов на пятьдесят-шестьдесят. Пикассо. Сезанн. Джексон Поллок. И еще кое-кто. Но Микки дал четкие указания: взять только эти три картины.
Всей операцией руководил какой-то доктор Гаше. Кто это, Микки нам не рассказал. Заботиться о том, куда пристроить добычу, было не надо. Задача у нас была простая — от сих до сих. И за это мы должны получить десять процентов, наличными. Пять миллионов! На следующий день.
— Внутрь пойдут трое — Бобби, Барни и я, — объяснил Микки. — Ди будет снаружи, с рацией. Нед, а тебе досталось самое легкое.
Мне надо было всего-то помотаться по Палм-Бич и сделать так, чтобы в нескольких богатеньких домах сработала сигнализация. Все владельцы отправятся на какой-то там благотворительный бал в «Брикерз». Меня снабдили фотографиями домов и списком адресов. Полицейских здесь раз-два и обчелся, и, когда повсюду включится сигнализация, дежурным придется мчаться в пятнадцать разных мест. А как отключить сигнализацию в нужном доме, Микки знал.
Я просмотрел список адресов. Эль-Браво, Сибриз, Уэллс-роуд. Самые фешенебельные места в Палм-Бич.
— Сюда возвращаемся в девять тридцать, — сказал Микки. — Деньги на наши счета поступят завтра. Вопросы есть?
Микки обвел взглядом собравшихся. Этих людей я знал всю свою жизнь, это были мои лучшие друзья.
— Это оно. Сделаем дело, и свободны. Ди, вы с Бобби сможете купить тот ресторанчик. Барни откроет автосалон в Натике. А ты, Недди, купишь хоккейную команду или еще что. Нам улыбнулась удача. Вот она. Пять миллионов. Давайте руки. — Он посмотрел в глаза каждому. — Если кто решил отказаться, еще есть время. Недди, мы как, вместе?
У меня сосало под ложечкой. Второго такого шанса и не представится.
— Вместе, — сказали Бобби, Барни и Ди.
Я понимал, что сейчас перейду Рубикон. Но я хотел этого. Тесс же сказала, что удача повернется ко мне лицом. Нахлынули мечты, а на миллион можно много чего намечтать.
Я положил ладонь на ладони моих друзей и сказал:
— Вместе!
Через полтора часа я припарковал «бонневиль» неподалеку от внушительного особняка на Уэллс-роуд, укрытого за высокой оградой. На мне были бейсболка, джинсы и темная футболка.
«Райденуэр», — гласила надпись на почтовом ящике. Я осторожно прокрался за дом, надеясь, что внутри никого нет и сигнализация включена. Свет не горел. Райденуэры наверняка отправились на благотворительный прием.
Я взглянул на часы. Девятнадцать сорок. Команда должна быть на месте. Ди было поручено прослушивать радио на полицейских частотах.
Я подобрался к задним раздвижным дверям. Замок самый примитивный.
Вскоре тишину пронзили завывания сирены. Зажегся свет, и у меня замерло сердце. Я посмотрел через стекло, но никого не увидел.
Я сделал то, зачем пришел! Все получилось!
В мгновение ока я оказался в «бонневиле». На улицу никто не выскочил. Но я знал, что полиция уже мчится сюда.
Один есть!
Далее мой путь лежал на юг, на Сибриз, улицу, обрамленную живыми изгородями. Дом тридцатых годов в колониальном стиле. Машину я оставил метрах в ста от дома и пошел пешком. Девятнадцать пятьдесят восемь. Все тихо. Я подобрал с земли камень и со всего размаху швырнул его в окно. Завизжала сигнализация, автоматически включился уличный фонарь. Я отошел в тень. Номер два есть!
Последним был громадный особняк на Эль-Браво, за перекрестком с Уорт-авеню. Время — двадцать ноль пять. В график я укладывался.
