«…В системе пропал корабль. «Светлячок», частное судно старой, но надёжной модели, курсировавшее между Пелагеей и восточными колониями. Он должен был прилететь в Порт-Нову ещё неделю назад, но так и не объявился. <…> На борту 12 человек. Четыре члена экипажа и пассажиры. Запасов воздуха, по моим прикидкам, им хватит ещё на 8 дней, из которых 6 у нас займёт гиперпрыжок к системе. Ваша задача — вернуть корабль. Если это окажется невозможным — эвакуируйте с него выживших».Рассказ вошел в короткий список НФ-конкурса «Будущее время» (2018 г.).
Порт-Нова был жемчужиной системы. Двухкилометровое белоснежное веретено величественно вращалось на самом краю атмосферы Пелагея, словно запущенная гигантской рукой юла. Гордость компании «ТранСтар», крупнейший порт транспортной артерии, петляющей между звёздами и соединяющей десятки звёздных систем. Кабели орбитальных лифтов, протянутые между станцией и планетой, ежедневно переправляли вверх и вниз тысячи тонн грузов, а на верхних кольцах сновали стаи межзвёздных кораблей — хрупких и изящных, не знающих плена планетарной гравитации и атмосферы. Днём порт ослепительно сиял в золотых лучах здешнего солнца, а по ночам слабо мерцал разноцветной россыпью сигнальных огней, словно рукотворное созвездие.
Изнутри станции, сквозь окна из прозрачной пластали вид открывался не хуже: бескрайняя звёздная бездна, нависшая над голубым простором океана. Синеву водных просторов нарушали лишь стаи облаков да цветастая мозаика неспешно дрейфующих плавучих городов. Поверхность Пелагеи на добрых 90 % была покрыта водой, которая и составляла основу экспорта в другие, более засушливые миры. Первые годы существования колонии местным жителям приходилось привыкать к завезённой с Земли кормовой рыбе и мягкой, но непрерывной качке в плавучих домах.
Люцио Фернандес тяжело вздохнул, неохотно отрываясь от созерцания видов. Его отчаянно тянуло туда, вниз, на узкие, продуваемые морским бризом улочки плавучих платформ. Космос не был его стихией, и он отчаянно скучал по ощущению если не твёрдой земли, то хоть воды под ногами.
Тряхнув головой, он попытался привести мысли в порядок. Сегодня его ждали более важные заботы, чем тоска по планете. Обернувшись, он оглядел маленький, по-спартански обставленный конференц-зал: слегка закруглённые белые стены, четыре ряда мягких кресел да кафедра для выступающего. Сюда могло вместиться до двадцати слушателей — но сейчас, не считая самого Люцио, здесь было только трое… нет, четверо человек, поправил он себя. Они расселись вразнобой по залу, все в простых белых комбинезонах с бегущей через плечо красной полосой и эмблемой «ТранСтара» на груди. Космонавты компании. Люцио всегда казалось, они слеплены из другого теста. Как можно было добровольно проводить свою жизнь в межзвёздной пустоте? За много лет работы на станции он ни разу не видел космонавта, задерживавшегося здесь больше двух недель: даже при отсутствии регулярных рейсов они находили себе дела, перетекая из экипажа в экипаж. «Должно быть, им здесь настолько же скучно, насколько мне страшно», — подумал Люцио.
С двоими из собравшихся он был знаком. В первом ряду прямая, как палка, сидела Мэй Шень — сухая, миниатюрная пожилая женщина, возглавлявшая спасательные миссии дольше, чем они оба помнили. Нельзя сказать, чтобы они были друзьями, но за свои годы работы со спасателями Люцио научился уважать старого капитана и избегать худших проявлений её сурового характера. Вторым был Таонго Азикиве — чёрный, как ночь, и широкий, как шкаф, для своих габаритов удивительно ловко управлявшийся с хирургическими инструментами. Почти все, кто работал на станции, знали его как заядлого картёжника и просто рубаху-парня. Таонго уже дважды выписывал для Люцио фальшивые медицинские справки, позволявшие тому отправиться в отпуск на Пелагею на месяцок раньше положенного срока.
Двое других были новенькими — по крайней мере, Люцио с ними раньше не работал. Обоих он «одоброволил» вчера, панически перебирая досье оставшихся на станции незанятых космонавтов. Карл Уайетт из инженерного корпуса и Елена Новикова — пилот. Насчёт неё Люцио всё ещё терзали сомнения. С лилимами в экипажах, по его опыту, неизменно возникали сложности. Но выбирать не приходилось: из сиюминутно свободных пилотов только у Новиковой была лицензия на спасательные работы.
Люцио вышел на середину зала, натянул на лицо улыбку, внутренне готовясь к грядущему спору.
— Итак, друзья мои, приступим, — он хлопнул в ладоши, привлекая внимание собравшихся. — Для начала хочу выразить вам благодарность от лица компании и от себя лично за то, что вы вызвались добровольцами. Спасательные операции всегда были важнейшим приоритетом и гордостью «ТранСтара»!
Он чётко услышал сухой смешок Мэй. Оба проработали здесь достаточно долго, чтобы знать, насколько наглой была эта ложь. Спасательный корпус всегда входил в тройку самых убыточных подразделений компании, и отношение к нему было соответствующее. Ничего. Люцио всегда считал, что позитивный настрой, пусть и фальшивый, составлял львиную долю успеха.
По его команде свет в зале погас, окно затемнилось. На экранах у него за спиной вспыхнули фотографии и схемы: голубая звезда, две безжизненные скалистые планеты, захваченные ею в незапамятные времена, и расположившееся между ними громадное кольцо астероидов. RN-2974 — безлюдная, малоизученная система к юго-востоку от Пелагеи. На карты она была нанесена лишь потому, что шедшие в том направлении корабли использовали её для остановки между гиперпрыжками.
