— А Вы любите кого-то? — выпалила ведьма, не желая отвечать на какой-нибудь ещё неудобный вопрос.
— Очень, — с теплотой и восхищением отвечает собеседник. — Я безмерно люблю одну девушку, но мы не вместе. В своё время, когда был человеком, я был слишком инфантилен, а она слишком недоверчивая, чересчур жертвенная и правильная. Меня это немного злило в ней, и я не мог вовремя прислушаться, возомнив себя героем. Своей безответственностью я оттолкнул её, и теперь вижу лишь во сне. Мне казалось, знаете, что наша любовь нерушима, что я ни за что не отпущу её, но мне пришлось сдаться. Годы понадобились, чтобы прийти в себя, но жить без неё я так и не научился, — в нём отражается спокойная, вселенская печаль и горечь.
— Я Вам очень сочувствую, но Вы не похожи на инфантильного или вспыльчивого человека. Не думаю, что Вас можно оттолкнуть, Вы очень рассудительный, — искренне произносит ведьма и видит сдержанную усмешку.
— Рад, что Вы видите меня таким, значит, не зря старался повзрослеть.
— Может, Вам стоит поговорить с этой девушкой, если Ваши чувства были так сильны? — ей скучно в Аду, и она не прочь пофилософствовать и попытаться помочь.
— Думаете? Я тоже так думаю. Всё же попытка её заменить ничем хорошим не закончилась.
— Почему? Я вот вроде справляюсь, — опускает глаза.
— Мне тоже так казалось, милая леди, — снисходительно произносит шатен, скрывая некую досаду. — Но право, жалкий суррогат. Я чуть не сломал человека, который всеми силами пытался под меня подстроиться, — после этого Делия думает, что они чем-то похожи, такие же истории, такие же герои. Интересно, кого ещё она может встретить в Преисподней? — Я её терпеть не мог. Но всё же бесконечная забота и тоска своё сделали, и я попытался. Пару месяцев было относительно хорошо, а потом всё вернулось: раздражение, гнев, отвращение к сексу и отстранённость в конце. Мы расстались на хорошей ноте, видимо, она тоже перестала тешить себя иллюзиями. Я рад, что принял это решение, неизвестно, чем бы для неё это закончилось.
— Мне жаль, — взволнованно шепчет девушка.
— Да бросьте, мисс, жалеть о прошлом всё равно что упасть в пропасть.
— Наверное, — отмахивается ведьма, — и что же Вы теперь будете делать?
— Возвращать своё, — просто и уверенно отвечает незнакомец, — я недавно даже тату набил в честь своей единственной, — немного хвастливо.
— Тату? Не боитесь пожалеть?
— Ни в коем случае, — улыбается тот. — Хотите, покажу?
— Не стоит, — тут же осекается она, отшатываясь, — это ведь личное.
— Да ладно Вам, я ещё никому не хвастался, — немного умоляюще.
— А давайте, — соглашается блондинка, думая, что это будет интересным воспоминанием.
Мужчина неспешно, если даже не сказать, томительно, расстёгивает рубашку и разводит бортики в стороны. На левой стороне мощной, красивой груди, растягивается небольшая надпись, почти светится замысловатыми буквами с узорами, удивляя Верховную, но не своей красотой, а словом. Ей кажется, так она думает, продолжая всматриваться в расписные буковки, но губы шевелятся безмолвно, читая: «Корделия». Шатен вдруг весь светится тёмным сиянием и перевоплощается, меняя одежду, цвет глаз и волос, возвращая себе настоящий облик. Делия поднимает глаза.
— Майкл?!
Я всё больше растеряна, не знаю ведь, рада? Так долго страдали… Неужели награда?
Заклинание на изменение внешности и подавление собственной энергии требовало много крови, пролитой из вены, предельной концентрации и недюжинной силы, однако месяцы тренировок помогли провернуть сей фокус относительно легко. Майкл следил за ней с того самого момента, как она и демон отправились в зал состязаний. Издалека было недостаточно, чтобы делать выводы и, разумеется, чертовски мало для того, кто истосковался как псина.
Благодаря заклинанию Майкл абсолютно не отсвечивал и не привлекал к себе внимание, что позволило спокойно пройти сквозь толпу и встать позади нужной ему парочки, так потом они и сами приблизились к нему, подальше от ринга, что позволило включить магию на максимум, чтобы уловить каждый кусочек их разговора и её мягкого, успокаивающего, дурманящего тембра голоса. Лэнгдон, оставаясь тенью, впитывал жадно все-все эмоции и интонации девушки и не переставал почти в открытую разглядывать её. Как же изменилась! Родную Делию он узнал в ней моментально, но назвать её той наивной кляксой уже язык бы не повернулся. Перед ним стояла настоящая Королева, даже в споре это было заметно. Какая стать, какая уверенность в каждом грозном всплеске рук! Она стала ещё очаровательнее, в разы красивее, манила даже на расстоянии. У него при одном взгляде на хрупкое тело, на идеальную осанку и приподнятый подбородок дыхание спёрло и во рту пересохло. Вот такая Верховная его немного пугала.
