Корделия повернулась к нему спиной, пробормотав что-то вроде «заткнись», и отодвинулась на приличное расстояние, решив, что всё-таки спать с ним рядом лично у неё нет никаких причин. Одеяло осталось у Антихриста. Но Майкл не был бы Майклом, если бы бессовестно не прижался к ней, снова укрывая, чуть ли не с головой. Рука вновь заняла своё место на талии, прохаживаясь по рёбрам.
— Теперь ты убедилась, насколько отвратительные и мутные все вокруг? Ты с ними искренне, с терпением и пониманием, а они все? Только и хотят уничтожить тебя. Я думаю, ты прекрасно всё осознаёшь. Все здесь настолько прогнившие, что не заслуживают жизни, Корделия, не заслуживают твоего сочувствия. Может, стоило бы присоединиться ко мне? — он напомнил Верховной змея-искусителя, у которого, кстати, неплохо получалось. Но она не настолько сломлена, чтобы вот так взять и безрассудно оставить свою цель, вера в лучшее ещё подавала признаки жизни, хоть и очень слабые.
— Лэнгдон, зачем ты пришёл? Очень по-мужски прийти к девушке, у которой пропали силы, насильно держать её в койке, запугивать, а потом просить присоединиться.
Майклу безумно нравился контраст её претензий и еле слышного тихого голосочка. Ведьма говорила из последних сил, потому что её жуть как расслабило его тепло и ласковый тон.
— Я защищаю тебя, милая. Просто поверь. Спокойной ночи.
Они оба уснули подозрительно быстро и крепко рядом друг с другом.
Я как странник, потерявшийся в поле — бесконечность вокруг и беда. Ну а ты заменяешь мне море, не давая пропасть без следа.
Он лет сто так не высыпался. То ли Майкл в конец обнаглел во сне, то ли Делия неосознанно искала источник тепла, но проснулись они в интереснейшей позе: Антихрист всё также обнимал ведьму, а та в свою очередь не менее крепко обнимала его в ответ, дыша ему в ключицы, да к тому же их ноги были переплетены. Майкл, проснувшийся первым, едва ли не замурлыкал от удовольствия, ещё сильнее сжимая девушку в своих руках. Его полностью окутал запах сирени с отголосками ванили, а приятные кудри щекотали подбородок.
Корделия, проснувшись чуть позже, была готова сквозь землю провалиться от стыда, но от Майкла не отвернулась, да и глаз не открыла, делая вид, что всё ещё спит. Как бы та не старалась отрицать, но рядом с Антихристом Верховная, хоть убей, почти никогда не чувствовала опасности, за исключением сегодняшней ночи. Она переживала за последствия его действий относительно всего мира, очень боялась за дорогих ей ведьм и оставшуюся Миртл, знала, что он способен зайти слишком далеко и остаться единственным живым, но в свою сторону угроз не ощущала. Может, потому что позволила себе проникнуться сочувствием, увидеть в нём человека, что было довольно безрассудно с её стороны, но ненавидеть Делия лишь училась. Девушка с досадой отметила, что за всё время её пребывания на аванпосте Майкл, её заклятый враг, доставил ей меньше всего проблем, хотя она, признаться, ожидала, что если не с помощью магии он убьёт её, то, на худой конец, попытается задушить подушкой. И очень странно было ощущать, как Лэнгдон трепетно проводит руками по её спине, не смея коснуться ниже, как тот же Дарен, или причинить боль, воспользовавшись её болезненным состоянием.
Ведьма лежала неподвижно и, кажется, вовсе не дышала. Ждала его дальнейших действий. Её очень удивили слова, которые Майкл, будучи уверенным, что она спит, прошептал ей куда-то в ухо:
— Ну вот и зачем ты всё усложняешь, ангелочек? Я ведь тоже не железный. Явилась чёрт знает откуда и перемешиваешь мне все планы. Терпеть тебя не могу. Тяжело мне с тобой. А без тебя, похоже, невозможно. Хитрая стерва. — Антихрист осторожно приспустил халат с её плеча, несмело целуя его в районе родинки, потом снова вернул одежду на место и тихонько вылез из-под её тёплых мягких рук, натягивая одеяло повыше и поспешно удаляясь.
«Да что он себе позволяет?!» — прошептала Делия, выглядя при этом больше растерянной, чем возмущённой. Всё это было так абсурдно, так нереалистично, непонятно и неправильно. Неправильно было разрешить ему остаться на ночь, неправильно было понимать его, неправильно было впервые за долгие годы чувствовать лёгкое покалывание в животе и жар на щеках.
— Бэтти, доброе утро, — Алекс робко зашла в покои своей темноволосой подруги. Брюнетка валялась в постели, рассуждая о чём-то неизвестном.
Они так давно не общались. Блондинка однажды высказала Бэтти, что Дарен её просто использует, а она ведётся, глупышка, что он рано или поздно сделает ей больно, но девушка в ответ лишь раздражённо фыркала и в какой-то момент взболтнула, что Алекс просто ей завидует и попросила не лезть в её личную жизнь. Миллер чертовски обиделась, и с тех пор они вели себя так, будто едва знакомы.
— Доброе утро, Алекс. — отчуждённо, с ноткой агрессии ответила Томпсон.
— Как дела? — лучшего вопроса для начала она не нашла.
— Спасибо, плохо, — Бэтти с вызовом посмотрела на подругу, — чего тебе?
