Ведьма замерла и дышать боялась. Майкл терпеливо ждал, чувствуя её метания. Он не мог читать мысли, но с тех пор, как она стала спать с ним, её защита спала, и он чувствовал все её страхи. Страх очередного предательства, такой же, как у него, страх одиночества и…осуждения. Она боится общественного осуждения. И за это хотелось её придушить. Блять, сейчас, они, кажется, разорвут свои отношения раз и навсегда. Блондинка отстранилась и посмотрела на него зашуганно и смущённо. Она опустила глаза и прошептала.
— Я буду с тобой.
Да ну что за бред? Такая хорошенькая и правильная будет с ним? Вот он уничтожит вся и всех, а она преспокойненько рядышком сидеть будет? Это ведь смешно.
— Повтори, — сухо ответил Антихрист, усмехаясь, не понимая, насколько этим обижает Делию.
— Я буду рядом, чёрт возьми, Лэнгдон! — она вскочила с кровати, становясь напротив него, и сжала руки в кулаки.
— Да с чего бы тебе быть рядом, ангелок?! — он привык обращаться к ней ласково, даже когда злится. — Ты же хочешь всех спасти, ты же жить не можешь ни дня, если тебя все вокруг не расхваливают! Рядом будешь, чтобы каждую секунду, чтобы попрекать меня моим предназначением? Знаешь что? я не верю тебе, ни единому слову.
Он ведь даже представить не мог, насколько тяжело ей дались все эти слова. Как тяжело было принять его безусловно. Она полюбила и была готова отдаться ему полностью, чтобы он ни сделал, какой бы путь не выбрал. А он… Так больно. Его слова ощущались клинком в самой душе. Она рискнула открыться и вновь наткнулась на стену.
— Майкл, — она не замечала, насколько красные и мокрые у неё щёки. А он будто не видел, что делает с ней. — Как ты… Я же… — ведьма схватилась за сердце, сжимая в кулаке ткань кремового платья и пошатнулась, стараясь устоять на ногах.
— Делия! — он опомнился, укладывая её в постель, — милая, что с тобой? Господи, прости меня. Прости меня, пожалуйста.
Он чертовски испугался. И что за херню понёс только? Мечтал ведь услышать от неё такое, даже во снах видел.
Блондинка тяжело дышала. Ей не хватало кислорода. В глазах было темно, а голова отказывалась работать. В грудной клетке всё сжимало и ломало, как и под левой лопаткой. Кажется, сердечный приступ.
Антихрист начал судорожно читать заклинание излечения, гладя ещё щёки.
— Прости. Прости, прости, прости, родная, — он поцеловал в лоб, в висок, в нос, подбородок, пачкая её своими слезами.
Когда она пришла в норму, первым делом залепила ему такую хлёсткую пощёчину, что у парня чуть искры из глаз не посыпались.
— Ты свинья, Лэнгдон, — спокойно прошептала девушка и перевернулась на бок, уставившись в прикроватную тумбочку.
Он опрокинул её вновь на спину, и она прочитала в сапфировых глазах те же эмоции, что у неё самой. Антихрист, что всегда старался быть с ней нежным, по крайней мере, в начале, жёстко поцеловал её, наваливаясь сверху.
— Да. Да, Делия, я чёртова паршивая свинья! Свинья, что опрокинула гребаных демонов ради тебя уже два раза! Свинья, которая любого порвёт за тебя. Я дышать без тебя не могу, вот настолько я эгоист. Прости меня за всё, — он целовал её шею, не обращая внимания на попытки отстраниться, кусал, оставляя сиреневые пятна. Он помешался, сошёл с ума, на этот раз вполне серьёзно. Мужчина на минуту приостановился, заглядывая в заплаканное лицо. — Знаешь, как я был рад услышать, что ты любишь меня? Я, — он дышал быстро и прерывисто, — помешался на тебе, — он вернулся к её шее, разрывая одежду одним движением, возвращаясь к губам, втискиваясь языком между ними. Ведьма начала отвечать, перехватывая его эмоции. Она тоже помешалась. Растеряла всю свою гордость и апломб, покорно раздвигая ноги, не в силах понять, противно ей сейчас или приятно. — Мне мало тебя, ангел мой, докажи, что ты моя.
Доминирующая натура Лэнгдона раскрывалась полностью, когда он одной рукой перехватил её две, заводя их за её головой и спускаясь к вставшим соскам. Он облизывал и кусал их, вырывая стоны боли и восхищения. Она не хотела этого, но тело думало иначе. Иррационально. Она вскидывала бёдра, желая почувствовать его в себе и сдаться навсегда. Желая передать ему ответственность за всё, стать его послушной девочкой. Это было неправильно с самого начало, но она лишь выдернула свои руки из его хватки, чтобы потянуться к рубашке и разорвать её к чертям, слыша восхищённый вздох, пока он стискивал в руках нежнейшую кожу. Штаны улетели так же быстро, как и рубаха, и он, забывая про всякие предварительные ласки, резко вошёл в неё.
— О Боже, Майкл, — она царапала его спину до крови, остро ощущая внутри каждое его движение. Антихрист был слишком большим для неё, маленькой, хрупкой, почти хрустальной, и ей это до дрожи нравилось. Его шершавые ладони были сильными, окутывали всё её тело от затылка до ягодиц. Он гортанно зарычал, закидывая стройные ножки к себе на плечи. — Ещё.
