– Твои люди ничего не видели?
Когда он обернулся, она заметила под его белой полотняной курткой наплечную кобуру, оттянутую тяжелым автоматическим пистолетом.
– Нет. Все чисто. Давай за дело.
«В моей группе есть вооруженные. Предупреди арестную команду». «Сделаю».
Они быстро зашагали по каменистой грунтовке. Сави запустила руку в сумочку, нащупала шестигранный рычажок. И всего миг промедлила, прежде чем повернуть его.
Нажав, она услышала щелчок кнопки.
И Кетчелл, и Ларик обернулись на ее шумный выдох.
– Включила, – сказала им Сави.
Десять пятьдесят три.
Они были у самой ограды. Сави на ходу сняла сумку с плеча и уронила к основанию столба.
Все трое молчали и не сбивались с шага. Через тридцать секунд они оказались у начала проспекта Реннисона. И присели за хлипким заборчиком сборного домика. Сави опасалась, что тонкий композит расколется от взрывной волны, создав множество осколков.
– Нас кто-нибудь видит? – торопливо спросила она.
– Все тихо. – Ларик уже затыкал уши пенопластовыми пробками.
– Черт, – спохватилась Сави. – У тебя запасных нет?
С новым презрительным взглядом он протянул пару и ей. Сави сжала пальцами первую и начала проталкивать ее в ухо. И тут она уловила движение на каменистой земле за спиной. Не веря себе, округлила глаза. По Фонтанной улице прямо к подстанции катился мяч.
– Нет… – прошептала Сави.
Кетчелл перехватил ее взгляд, увидел мяч и тоже обомлел.
– Дерьмо!
Мяч был всего в нескольких метрах от ограждения, и за ним бежал мальчик – лет восьми или девяти.
– Нельзя! – Сави встала. – Нельзя, вернись.
– Не лезь, – прорычал ей Кетчелл.
– Уходи, – выкрикнула Сави. – Прочь!
Мальчик обернулся, увидел отчаянно машущую ему женщину в белой пластиковой маске. Мотнул головой и побежал за мячом.
– Черт! – взвизгнула Сави. Перед глазами у нее стоял Талиш на больничной койке, почти не похожий на живого человека за трубками и внедренными в тело аппаратами. Сави побежала.
– Нет! – рявкнул ей вслед Ларик.
Мальчик почти догнал мяч, остановившийся в паре метров от брошенной под оградой сумки. И снова обернулся, неуверенно взглянул на несущуюся к нему Сави.
– Прочь! Прочь! – яростно орала она.
Ребенок растерялся. Неуверенно отступил на шаг под бешеным взглядом сумасшедшей тетки. Потом, поняв, что та и не думает тормозить, что налетит прямо на него, развернулся и бросился бежать.
Сави обхватила мальчишку, подняла на руки, не слушая визга отбивающегося ребенка. И продолжала бежать, наращивая расстояние между собой и сумкой. Она увидела вспышку и больше ничего…
Зал для посетителей хирургического отделения был нейтральным во всех отношениях. Светло-серый ковер, белые стены с двумя окнами во всю длину, за которыми открывался ночной Брисбен. Посередине, спина к спине, два ряда сидений с достаточно толстыми и удобными подушками, чтобы, свернувшись на них, встревоженные родные могли провести ночь. Качественные торговые автоматы и большой экран, без звука крутивший новости, дополняли обстановку.
Юрий Альстер провел здесь больше часа, но сесть так и не пожелал. Поэтому его заместитель Кохе Ямада тоже не мог сесть и не скрывал злости по данному поводу. В зале находились только они двое.
Наконец далеко за полночь из второго отделения показалась семья Рирдон. Бен Рирдон был невысоким лысым толстяком чуть за сорок, с как будто приплюснутым лицом. Он выглядел сердитым, и Юрий подозревал, что тот носил это выражение лица постоянно. Бен работал с техникой, копавшей каналы для Ледопада, – тяжелая работа, для которой он выглядел вполне приспособленным. Его нынешняя подружка Дани была немногим старше двадцати. Типичная пара, решил Юрий, оценив ее короткую джинсовую юбку, открывавшую загорелые бедра, и дешевую зеленую рубаху с логотипом кафе «Альсидес» на обоих рукавах.
Они прошли по коридору, держась по сторонам кресла-коляски, в котором сидел девятилетний Тоби Рирдон. Кресло катила санитарка. Когда Юрий преградил ему дорогу, Бен оскалился.
– Тебе чего? – хриплым от страха и усталости голосом спросил он.
– Просто хочу задать Тоби пару вопросов, – самым любезным тоном, на какой оказался способен, ответил Юрий. И подмигнул мальчику, у которого щеки и правая рука были залеплены лечебным пластырем; одна нога, закованная в лубок, не гнулась.
– И не думай, – отрезал Бен. – Мы десять раз ответили на все вопросы.
– Я не из полиции, – объяснил Юрий. – Из службы безопасности «Связи».
– Уматывай, парень. Зайди через недельку. Моего сына подорвали, ты это понимаешь? Ему девять лет, а те ублюдки его подорвали.
– Знаю. И медицинская страховка «Связи» предусматривает возмещение убытков. Ради этого стоит потратить минутку?
Бен, сжав кулаки, шагнул вперед.
– Ты мне угрожаешь?
– Я прошу вас поступить правильно.
– Я не против, пап, – подал голос Тоби.
– Мы едем домой!
