И наконец, Алик Манди. Наберите в словаре «коррупция», и получите его полную характеристику. Ублюдок неподдельного американского разлива. Род занятий: старший следователь ФБР по особым делам, место службы – столица. Хотите верьте, хотите нет, когда я затребовал по нему данные, возраст оказался засекречен. Парень – ходячая государственная тайна, все личные данные засекречены. Принадлежащий службе безопасности Ген 8 Тьюринг мог бы без труда хакнуть его досье, но копаться в базе ФБР – дело серьезное, и не только на взгляд федералов. Я бы накопал себе на задницу нюхачей, да и Юрий стал бы задавать вопросы. А мне требовалось, чтобы он считал себя главным в этой миссии. Бывают вещи, которые лучше оставить как есть.
Так или иначе, я догадывался, что Алику около ста десяти: он был не столько «неумерший», сколько из реанимированных трупов. Сразу видно. Гладкая, как пластмасса, кожа – следствие такого количества процедур, что лицевые мышцы способны отразить эмоции только под воздействием электрошока. И цвет лица, подозреваю, тоже генмод. У большинства афроамериканцев кожа светло-коричневая. Алик же черен, будто десять лет загорал на экваторе – темнее не бывает. И над телом поработали: сними с него рубашку, увидишь двадцатилетнего олимпийца: все мышечные протезы вылеплены и распечатаны в лучшей клинике Сан-Франциско. Я бы поставил немалые деньги и на то, что среди идеальных связок и мышечных волокон у него запрятана довольно агрессивная периферия.
Только вот… время и деньги на ветер. С первого взгляда на него каждому становилось ясно, что это старик, и ужасающе расчетливый старик.
Он был связан с глобальными политическими комитетами[3] метрополии – с богатыми старцами, истинными хозяевами Земли, заботившимися о том, чтобы универсализм – общепризнанная система демократического капитализма – держался крепко и не соблазнялся отступлением от своих ой-каких-святых принципов ради блестящих новеньких игрушек вроде утопизма.
Комитеты, как всякий на их месте, желали снять сливки с нашего артефакта. Алик был их глазами, присматривавшими за трофеем, а верность его обеспечивалась единственным надежным средством – основательным количеством долларов.
Я сел спиной к Центральному парку и милостиво улыбнулся.
– Благодарю всех, кто пришел, а также и всех, кого вы представляете и чье согласие позволило нам собраться здесь.
Алик нахмурился:
– Вы тут заправляете? Я думал, меня пригласили, потому что дело ведет Оборона Альфа.
– Теоретически так и есть, – признал я. – Они уполномочили нас вести это расследование. Но начальник экспедиции – мистер Альстер, я же главным образом администратор.
– Каждому свое место, а, Юрий? – ухмыльнулся Алик.
Бесстрастный взгляд Юрия пал на Алика с неизмеримых высот.
– Всегда.
По губам Алика я прочитал: «Чертов умник!»
– Что у нас в программе? – спросил Каллум.
– Отсюда мы отправляемся прямо на Нкаю в системе Беты Эридана. Транспорт для нас подготовлен. Время в пути от базового лагеря до артефакта должно составить около сорока восьми часов. Возможно, чуть больше.
– Ни хрена себе! – крякнул Алик. – Что так долго?
– Карантин, – лаконично объяснил Юрий. – Придется соблюдать полную изоляцию. Физическую и цифровую. Так что порталов к нему не открываем, добираемся по старинке наземным транспортом.
– Цифровая изоляция? – На застывшем лице Алика не отразилось ничего. И не надо было: тон оказался достаточно выразителен. – Скажите, пожалуйста, а доступ в Солнет с базы есть?
– Нет доступа, – ответил Юрий. – Протокол контакта Обороны Альфа.
– Мы не вправе рисковать. Уверен, в Вашингтоне это одобрят, – хитро усмехнулся Каллум.
– Научная группа уже на месте, – сообщил я и жестом обозначил трех ассистентов. – И мы рады дополнительному составу, прибывшему с вами.
– Дополнительный состав, – фыркнула Джессика. – Мы что, оркестр?
Они с Элдлунд обменялись взглядами и улыбками. Луи не заметил – он пялился только на меня.
– Вы получите полный доступ к данным, собранным учеными, – продолжал я. – И, если вас заинтересуют еще какие-то свойства артефакта, мы рассмотрим ваши вопросы в первую очередь. Фактически вы будете определять программу исследований.
– Сколько времени мы там проведем? – спросил Каллум. Я до сих пор различал в его речи абердинский выговор, хотя, судя по досье, он больше века не бывал в Шотландии.
– У нас две основные задачи, – объявил Юрий. – Первая: определить потенциальную опасность артефакта. Враждебен ли он и в какой степени. Вторая на основании первой: выработать рекомендации по ответу. Сколько это займет, столько займет. Годится такой ответ?
Алик, хоть и недовольный, все же кивнул.
– Больше ничего? – осведомился я. Как видно, вопросов ни у кого не имелось. – Отлично. Прошу за мной.
