Я ощутил прилив бодрости, а весь этаж вокруг меня осветился оранжевым огнём. Моё тело стало легким; я словно парил в воздухе. Упырь снова прыгнул на меня, но я на лету поймал его, прижал к стене и вонзил в шею торчащие из моих пальцев лезвия. Чёрно-зеленая кровь хлынула из существа фонтаном, и оно упало в нескольких метрах от меня, конвульсивно подёргиваясь. «Наконец-то! Унаследовал всё-таки от дедушки! – воскликнул восторженно Мерсер. – А я-то уже думал, что ты совсем бездарный!» Мы ушли. Старик выжил. Дневные не помогли… Этот день послужил мне уроком: мы сами по себе. Никто за нас не вступится, ни ангелы, ни анклавы Связующих, ни даже другие охотники.
Первым что я сделал, став во главе анклава, была отмена всех миссий по выслеживанию и охоте. Мир переживёт. Пускай пока другие занимаются тем, чем всю жизнь занимались мы. Теперь нам надо проследить не за миром, а за собой. Нам нужны были новобранцы и новопробуждённые Связующие, преданные делу. Всех охотников, как опытных, так и зелёных, я разослал по всем метрополиям Грандиса. Нашими новыми целями были спасение и вербовка.
Многие старые охотники недовольны этим, посчитав, что я продолжение неудачного лидерства своего отца. Я созываю на совет всех лидеров нашего анклава со всех городов и за круглым столом спокойно объясняю свою позицию и нашу новою политику. Это их не удовлетворяет. Поднимается неразбериха. Они толкают меня и обвиняют в мягкотелости. Я теряю благоразумие и в гневе приструниваю их всех, показывая, что я на самом деле могу. Они замолкают, приняв своё поражение и мою новою политику.
Мою тренировку тем вечером прервал Мерсер:
– Ванесса Бейкер убита.
– Как?
– Легион. Говорят, что случайность.
Я прошу его оставить меня наедине. Я не хочу, чтобы он видел мою слабость и мои слёзы. Я снова потерял близкого мне человека.
На следующее утро я с Мерсером отправился к Дневным Охотникам. Дочь Ванессы, Рокси, всего лишь подросток. Ей недавно исполнилось десять. Она даже младше чем был я, когда мне пришлось возглавить анклав. «Обещаю, отныне я буду помогать тебе во всём, Рокси. Наши семьи будут неразлучны», – это были не простые слова утешения. Я был искренен. Я хочу, чтобы наша большая раздробленная семья воссоединилась.
Время скользит медленно, как черепаха. Сегодня полнолуние. Луна озаряет эту холодную зимнюю ночь как прожектор. Куда ни взгляни, повсюду снег. Сегодня именно тот самый день… Сегодня день отмщения. Сегодня Ненасытный наконец-то поплатится!
Вокруг никого нет. Это отделённый от всего города участок земли на окраине города. Тимоти уже много лет не выходил из этого здания. Мне лишь нужно придумать, как пробраться к нему, но мороз не даёт мне сконцентрироваться. Я торчу здесь уже почти десять часов и меня пока не посетила ни одна светлая мысль.
Из особняка кто-то выходит. Спрятавшись за деревом, я слежу за смутно знакомой фигурой. Внешние ворота открываются. Это Ида!.. Меня охватывает злоба и кровь начинает кипеть.
– Чем он одурманил тебя? Чем заколдовал? Что он тебе предложил? – накинулся я на неё.
– Дон? Что ты здесь делаешь?
– Из всех людей у меня больше всего прав находиться здесь, а вот что
– Послушай меня, Дон, я зла не меньше твоего. Моё сердце всегда будет тосковать по твоему брату, – Ида даже не запнулась, – и будь я проклята, если когда-нибудь прощу ему это. Но то, что мы сейчас стоим здесь и говорим об этом – его заслуга!
Я был поражён холодной прагматичностью девушки, которой я когда-то так восхищался.
– Как ты можешь так говорить? Как ты можешь оправдывать его? Я… мне больше нечего тебе сказать, Ида.
– Дон, – Ида встала в оборонительную позицию. – Даже не думай об этом.
– Отойди! Я даю тебе шанс, который он не дал моему брату!
– Одумайся, сопляк, ты ещё не дорос до меня и уж тем более до Ненасытного.
– Я попытаю свою удачу, и если проиграю, то умру с улыбкой на лице, зная, что я хотя бы попытался, в отличии от некоторых!
– Идиот. Подумай, что будет потом, – Ида сменила тон, пытаясь достучаться до моего благоразумия. – Сотни и сотни охотников полагаются на твоё лидерство. Что будет, когда ты умрёшь ради совершенно бессмысленной цели? Что будет, когда умрёт последний сын Штратов? Ты не просто сдохнешь в каком-нибудь сугробе, ты развяжешь целую войну! Сколько охотников должны отдать жизни ради твоей мести? Сколько твоих братьев ты готов ещё потерять, как потерял Генри?
Конечно, Ида была права. И даже не в чём-то, а во всём. Я не только не смогу одолеть его, я скорее всего не смогу одолеть даже её. Даже если и смогу, всё пальцы будут указывать на меня и на мой анклав. Уж если и делать дело, то на пятёрку и без сопутствующих жертв. Я умерил свой пыл.
– Это ещё не конец, – пригрозил я ей. – Клянусь преданной забвению душе моего брата, это ещё не конец!
– Дон, постой! – Ида попыталась остановить меня, но я уже уходил.
