— Скорее всего, я прыгну в клетку вместе с ним, если ты это сделаешь, — говорю я Маркусу с улыбкой. И я говорю абсолютно серьезно.
Глава 7

Сегодняшний день был просто охренительным. Чем больше времени я провожу с Камми, прикасаюсь к ней, разговариваю с ней, тем больше я чувствую себя умиротворенным. Моя голова не отягощена кошмарами. Я даже не чувствую желания закурить.
Это хорошее чувство рассеивается, когда я получаю сообщение от своего брата Гейба с просьбой встретить его у входа в школу. Что бы он здесь ни делал, ничего хорошего в этом нет. Он никогда не приходит в школу. Никто из моих братьев не приходит сюда просто так.
Подойдя к машине, к которой прислонился Гейб, я замечаю, что моей машины нет на месте.
— Где моя машина? — Спрашиваю я брата.
— Я попросил Джимми отвезти ее домой. Садись, — говорит Гейб, подходя к водительскому сиденью своего затемненного внедорожника.
Я не дурак. Нет смысла стоять на парковке и спорить с братом. Если он говорит мне, что я должен сесть в эту гребаную машину, значит, я должен сесть в эту гребаную машину. Но я не обязан радоваться этому. И я ясно даю знать о своем недовольстве, когда бросаю свою сумку на заднее сиденье, а затем забираюсь на пассажирское.
— Кто-то умер? — Это единственная причина, которую я могу придумать, чтобы он забрал меня из школы.
— Нет. Ну, насколько мне известно, нет. — Пожимает он плечами.
Я поворачиваюсь и смотрю на него, когда он выезжает с парковки.
— Тогда почему ты здесь?
— Я ходил в тот дом, — говорит Гейб, а затем уточняет, — по адресу, который ты передал Джио.
На моем лице тут же появляется бесстрастное выражение. Я знал, что произойдет. Знал, что они найдут, и знал, что у них возникнут вопросы. Тем не менее, я сделал это, потому что думал, что, возможно, они также найдут то, что им нужно. После смерти отца мы выяснили, что он оставил три миллиона долларов анонимному получателю. С тех пор мои братья разыскивают этого человека, пытаясь понять причину гигантской выплаты.
Наверное, какая-то часть меня хотела сбросить с плеч этот груз. Не то чтобы я хотел, чтобы они знали, что со мной случилось. Я всегда планировал вернуться в тот дом, чтобы отомстить. Последние три года я строил козни, планировал, но бездействовал.
Я знал, что ничего не смогу сделать, пока мой отец жив. Он скорее убьет меня, чем позволит вмешаться в его бизнес. В его деньги.
Но теперь Гейб знает… Потому что я уверен, что он знает. Из-за нервов, я постукиваю мизинцем по ноге.
— Как ты узнал об этом месте? — Спрашивает он.
Я стараюсь дышать ровно. Я не позволю воспоминаниям вторгнуться в мой разум прямо сейчас. Я пожимаю плечами.
— Папа водил меня туда несколько раз.
— Зачем? — Спрашивает Гейб.
— Почему этот гребаный мудак делал то, что делал? — Огрызаюсь я.
Я смотрю, как белеют костяшки пальцев брата, когда он сжимает руль.
— Вин, он... ты... — Он качает головой. — Почему ты не сказал никому из нас? Мы бы остановили это, — говорит он срывающимся голосом.
Я слышу в его тоне жалость. Громко и отчетливо.
Я хмуро смотрю на него.
— Если бы я рассказал кому-нибудь из вас, он заставил бы вас всех сделать то же самое. — Такова была угроза моего отца. Он всегда говорил, что, если я расскажу им, он отведет их туда и заставит делать то, что заставил делать меня. — Я не хотел, чтобы это произошло.
Я вижу ужас на лице брата. Его глаза слезятся. Я чертовски ненавижу это. Я не хочу продолжать этот разговор. Не хочу, чтобы этот кошмар коснулся кого-то из моих братьев. Достаточно того, что мне приходится жить с этим дерьмом. Им это не нужно. Они заслуживают лучшего.
— Прости меня… Я не знал. А должен был догадаться. — Гейб с трудом выдавливает слова. В его голосе столько раскаяния. Я слышу это. Сейчас он как никогда укрепляет нашу семью, когда кажется, что все разваливается на части. Он пойдет на все, чтобы решить любую нашу проблему.
— Ты никогда и не должен был знать, — говорю я ему, стараясь сохранить нейтральный тон и не показать, что меня это задело. — Это не твоя вина, Гейб. И я бы предпочел, чтобы это осталось между нами.
— Ты знаешь, что мы должны рассказать Джио, — говорит он, и это последнее, что я хочу сделать. У нашего старшего брата сейчас и так полно забот. Ему не нужно добавлять к этому еще и мое дерьмо.
— Зачем? Что хорошего это даст? Он, наконец-то, остепенился, обрел счастье. Он этого заслуживает. Ему не нужно взваливать на себя бремя, которое ему не по силам. И тебе тоже, — выдавливаю я из себя.
— Это... я думаю, тебе стоит с кем-нибудь встретиться, — предлагает Гейб.
Я почти смеюсь при мысли о том, как буду сидеть на диване и жаловаться на свою жизнь какому-нибудь ублюдку.
— С кем? С каким-то шарлатаном, помешанным на психике? Пас. Я в порядке. И справился с этим. — Что мне нужно, так это сменить тему. Я не курил весь гребаный день. Я слишком трезв, чтобы разбираться с этим дерьмом. — Ты там что-нибудь нашел? В доме?
— Ты имеешь в виду что-то другое, кроме гребаного детского борделя и кучи больных ублюдков? Нет. Ни хрена, — рычит Гейб.
