Спасение грешника полностью

— Что ж, срочные новости! Я не в порядке. У меня была идея, знаешь ли. Когда я вчера проснулась, я подумала: Знаете что? Я могу жить и без Вина. Может, мы все еще сможем быть друзьями. Может, этого будет достаточно. Может, то, что у нас было, перерастет во что-то другое, — говорит она. — Но у меня это не получится. Я не могу смотреть на тебя без боли в сердце.

Камми проходит мимо меня. Я иду за ней, потому что не знаю, что еще, блять, сделать. Ее слова снова и снова прокручиваются у меня в голове. Может быть, смерть будет менее мучительной...

Я в бешенстве. Я не могу позволить ей так думать.

Камми выходит через заднюю дверь, перелезает через забор и направляется в парк. По той же дороге, по которой я вел ее в тот день, когда впервые заговорил с ней. В тот день, когда все это началось. Мне следовало продолжать наблюдать за ней издалека. Я знал, что сближение с ней закончится только катастрофой.

В моем мире никогда не происходит ничего хорошего. Таких людей, как я, нельзя любить. Она не должна любить меня. Если любовь ко мне разрушает ее, поэтому мне нужно найти способ заставить ее возненавидеть меня.

Камми садится под тем же деревом и достает что-то из своей сумки. Не что-то, а гребаный косяк.

— Где ты это взяла, блять? — Спрашиваю я, выхватывая его прямо у нее из рук. — Так вот почему у тебя красные глаза? Ты, блять, под кайфом? — Кричу я. Я в ярости. Кто бы, блять, ни дал ей это, с ним придется разобраться.

— В чем твоя проблема? Ты все время куришь, — говорит она.

— Моя проблема в том, что ты не должна курить, и это не выход, Камми, — говорю я ей.

— А на мой взгляд, мне это очень помогает. Поэтому, верни его. — Она протягивает руку, всерьез надеясь, что я верну ей косяк.

Я засовываю косяк в карман и сажусь напротив нее.

— Я его не отдам. Что бы ты ни чувствовала, вымещай это на мне. Это моя вина. Я понимаю. Но я делаю это ради тебя, Камми.

— Нет, ты делаешь это ради себя. Ты убегаешь, Вин. Отказываешься от борьбы за свое счастье, и знаешь, что самое страшное в этом?

— Что?

— Ты позволяешь им победить. Монстры, они побеждают, — говорит она.

Я не могу с ней спорить, потому что она абсолютно права.

— Я не хочу видеть, как ты страдаешь, — говорю я ей. — Я не могу, Камми. Нам нужно найти новый способ сосуществования, и ты должна прекратить пытаться скрыть свою боль с помощью гребаных наркотиков. — Знаю, сейчас я самый большой лицемер в мире.

— Мне бы не пришлось скрывать боль, если бы ты ее не причинял, Вин. Ты можешь избавить меня от этого. Скажи мне, что ты передумал. Что это была минутная оплошность, и мы можем просто вернуться к нашим прежним отношениям. — Камми смотрит на меня с такой надеждой в глазах.

— Позволь мне отвезти тебя домой. Тебе не обязательно быть здесь сегодня, — говорю я ей.

— Я пыталась. Я люблю тебя, но, видимо, этого было недостаточно. Прости меня за это. Я думала, что если буду любить тебя достаточно сильно, ты поймешь, что достоин любви. Прости, меня было недостаточно. — Камми поднимается на ноги. — Не ходи за мной. То, что ты рядом, мне сейчас никак не помогает, — говорит она, и я смотрю, как она уходит.

— Не хочешь сказать мне, почему мы направляемся к трибунам? — Спрашивает Дэш.

— Потому что какой-то ублюдок дал Камми травку, и я хочу знать, кто это был. Чтобы я смог оторвать ему голову.

— Подожди… С чего это вдруг Камми начала курить травку? Какого хрена ты натворил? — Вмешивается Маркус.

— Мне пришлось порвать с ней, — шиплю я, ненавидя слова, срывающиеся с моего языка.

— Ты ее бросил? Какого хрена? Даже слепой увидит, как сильно эта девушка любит тебя, чувак, — говорит Дэш.

— Это не важно. Сейчас главное – выяснить, кто ее снабдил, и убедиться, что этого, блять, больше не повторится. — Я прохожу под трибунами, и все наркоши оборачиваются ко мне. — Кто сегодня, блять, дал Камми травку? — Спрашиваю я, вибрируя от гнева.

Они обмениваются взглядами, но никто из них не говорит мне ни слова.

— Я задал гребаный вопрос. Если кто-то не ответит мне, будем считать, что замешаны все вы. — Я снимаю пиджак и протягиваю его Маркусу. Затем закатываю рукава своей белой школьной рубашки. Я ужасно ненавижу эту форму, но мне не хочется покупать новую из-за того, что я запачкал ее кровью.

— Это был я. Я думал, она попросила ее для тебя, — говорит Хантер.

— Хреново думал. — Огрызаюсь я прямо перед тем, как мой правый кулак врезается ему в челюсть. Ублюдок падает на землю. Он даже не пытается сопротивляться. — Если кто-нибудь из вас продаст ей травку еще раз, я позабочусь о том, чтобы вы пили через гребаную соломинку. Понятно?

— Понятно. — Отвечают они один за другим.

Довольный тем, что они больше не продадут Камми травку, я забираю свой пиджак у Маркуса и ухожу.

— Так… ты расскажешь нам, что случилось с Камми, или нет? — Спрашивает Дэш.

— Нет, — ворчу я.