Спасение грешника полностью

Дверь открывается и захлопывается за моей спиной. Вин прислоняется к стене. Так чертовски близко. Он не смотрит на меня, не говорит ни слова. Просто стоит там. Молча. Я не знаю, почему он выбрал именно этот момент, чтобы заговорить со мной. Во время экзамена. А сейчас, здесь, ничего не происходит. Он сбивает меня с толку, и, честно говоря, занимает слишком много места в моей голове. Я не понимаю, чего он от меня хочет. Или почему у него привычка наблюдать за мной. Я знаю, что это не из-за влечения. Я видела его с девушками на вечеринках, и, скажем так, я не из их числа.

Я невысокая. Даже сейчас, стоя рядом с его шестифутовой фигурой¹, я чувствую себя карликом. Кроме того, я гораздо более консервативна, чем другие девушки. Я бы не сказала, что одеваюсь чопорно, но задница из шорт у меня не торчит.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, что угодно, лишь бы нарушить тишину, но затем снова закрываю его. Мне не нужно нарушать тишину. Сползая по стене, я сажусь на пол и скрещиваю ноги. Я чувствую, как он смотрит на меня. Я не стану обращать на него внимание. Если он просто будет стоять там и не скажет ни слова, даже не извинится за то, что меня выгнали с экзамена, значит, он для меня не существует.

Примерно через пять минут Вин поворачивается и идет по коридору.

— Куда ты идешь? — Кричу я ему вслед.

Он резко останавливается и смотрит на меня через плечо.

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Хочешь пойти со мной?

— Ты уходишь? — Спрашиваю я, собираясь последовать за ним.

— Мы уже по уши в дерьме. Хуже быть не может. — Он пожимает плечами.

— Хорошо. — Я киваю и быстрыми шагами сокращаю дистанцию, прежде чем он снова направляется к двери. Мне приходится практически бежать трусцой, чтобы не отставать от него.

Только когда мы выскальзываем из здания и я наблюдаю, как он пролезает через дыру в заборе, я останавливаюсь и задаюсь вопросом, действительно ли мне стоит идти за ним. Забор ведет в парк, – парк, в котором не происходит ничего хорошего.

— Я... ах...

— Ты боишься, — говорит Вин. Это не вопрос.

— А должна ли я бояться?

— Меня? Нет. — Он качает головой, придерживая кусок забора, ожидая, пока я перелезу.

— Ты ведешь меня в парк, чтобы… не знаю… разрезать мое тело на мелкие кусочки? — Спрашиваю я его.

— Для этого мне нужна пила или что-то в этом роде. А у меня ее нет. Ты можешь либо пойти со мной, либо остаться, — говорит он.

К черту это. Я не могу отступить, поэтому перелезаю через дыру и смотрю на него снизу вверх.

— Просто чтобы ты знал, если ты меня зарежешь, я вернусь и буду преследовать тебя. Я стану твоим худшим кошмаром, — говорю я ему.

Вин осматривает меня своими медовыми глазами с ног до головы.

— Ты не сможешь соперничать с моими кошмарами, — говорит он, затем поворачивается и идет в сторону парка. — Пойдем.

Выбрав, на его взгляд, подходящее место под старым огромным липовым деревом, он устраивается поудобнее и достает небольшую жестяную коробочку. Я опускаюсь перед ним. У меня нет привычки прогуливать школу. Я прогуливала, но не так часто, как Вин.

— Итак… как думаешь, насколько сильно мы влипли? — Спрашиваю я его.

— У тебя не будет проблем. Я все улажу, — говорит он.

— Вот так просто, ты все уладишь? — Я вздергиваю бровь, когда он достает из своей жестянки свернутый лист бумаги. На крышке изображен цветочный орнамент, а сверху выгравировано имя Де Беллис. Но вещь старая, потертая и выглядит так, будто это антиквариат. — Ты всегда хранишь свою травку в семейных реликвиях?

— Это принадлежало моей матери. — Он пожимает плечами. — Учитывая, что я курю из-за нее, я решил, что вполне уместно использовать ее жестянку.

— И для чего она ее использовала? — Спрашиваю я, не затрагивая тот факт, что он только что сказал, что курит травку из-за своей матери. Я хочу знать, но вижу, насколько сильно он замкнут.

— Понятия не имею. Я ее не знал. — Он кладет косяк в рот и прикуривает. Сделав затяжку, он предлагает мне попробовать.

Я качаю головой.

— Спасибо, но я в порядке.

— Как хочешь, — говорит он и снова подносит косяк к губам.

— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я его.

— Сделал что?

— Заговорил со мной во время экзамена?

— Ты выглядела расстроенной. Я хотел помочь. В этом нет ничего особенного, Камми.

— Спасибо. — Я вздыхаю, не зная, что еще сказать. Он утверждает, что в этом нет ничего особенного, но это не правда. Для меня это важно. То, что он заметил это и захотел помочь.

— Почему ты так нервничаешь во время экзаменов? — Спрашивает он.

— Почему ты все время наблюдаешь за мной? — Парирую я.

— Ты как яркий свет. Я не могу не замечать тебя, — говорит он.