Ника снова задрожала, и Винсенту пришлось усилием воли ослабить хватку на флешке, пока не превратил ее в пыль. Уже второй раз после знакомства с этой девушкой, он забывал, как дышать.
Кевин Ноллан скоро заплатит.
— Я не плохой человек, Винсент, — снова пробормотала она. — Я не хожу в церковь, но всегда стараюсь быть хорошей. По возможности помогать людям, если только сидящий на тротуаре попрошайка не в обуви, которая дороже моей собственной. Мы с Евой часто занимались благотворительностью в детстве. Она все превращала в забаву, и не важно, чем мы занимались. Ты знал, что у моего брата диплом по работе с инвалидами? Он такой хороший человек. Он поступил в Университет Сиэтла, и мы с Евой ходили за ним по пятам, когда он создал свое отделение в Сообществе. Они помогли нам сделать выбор в нашем деле.
Услышав в ее голосе отголоски одиночества, Винсент подошел ближе и предложил то немногое утешение, которое мог, проведя пальцами по ее руке.
— Тебе не обязательно мне это рассказывать, Рыжая. Я знаю, что Калеб — хороший парень. —
Ника кивнула, но неубедительно.
Очередная волна дрожи пробежала по ее телу, и Винсент оглянулся в поисках одеяла, но нерешительно замер, когда она произнесла:
— Ты не приляжешь со мной? Я не могу согреться. — Прежде чем он ответил, Ника добавила: — Ты когда-нибудь чувствовал себя одиноким в комнате, полной людей, Винсент? Раньше я всегда такой себя ощущала. Так трудно быть единственной, кто знает, что на самом деле происходит. Временами, когда он заканчивал со мной, я сидела на краю ванной и мечтала, чтобы был хоть кто-то, с кем бы я могла поделиться, чтобы не чувствовать себя такой одинокой. Но я не могла так поступить с Евой. И Калеб не должен был знать.
Пока он вникал в слова Ники, к ним подошла Теган. Все это время она стояла в стороне, обхватив себя руками. Она была очень тихой и двигалась, словно тень. Винсент взглянул на свою давнюю подругу, когда та положила в изножье кровати мягкое голубое одеяло. По ее щекам текли слезы, а светло-голубые глаза сверкали. Она жестом показала, что закроет за собой дверь, и вышла.
На шее выступили капельки пота от интимности того, что сейчас собирался сделать. Не давая себе шанса подумать или включить Багза Банни и смотаться так быстро, что останутся только очертания его тела в дверях, Винсент отбросил смущение и жестом велел Нике подвинуться. Она осторожно отодвинулась, и Винсент улегся на спину, задержав дыхание, когда Ника прижалась к нему.
Он обнял ее и закрыл глаза, чувствуя податливое тело у своих ребер. Длинная нога прижалась к его, а шелковистые волосы щекотали шею, когда Ника уткнулась головой ему в грудь. Но самое убийственное было не это. Она скользнула рукой по его животу, словно хотела удержать. Кажется, Нике было необходимо чувствовать кого-то рядом, и Винсент изо всех сил старался игнорировать, как ему это знакомо. Ника словами выразила то, что он чувствовал годами, — одиночество в толпе.
— Я уже давно не чувствовала себя в такой безопасности. Ты такой большой, — рассеянно добавила она, проведя рукой по груди и взяв драгоценный кулон в виде волчьего зуба. Спрятала его под черную рубашку, которую одолжил ему Куан, так как его одежда была испачкана кровью Ники. Она накрутила прядку его волос на свой длинный палец, как обычно игралась со своими волосами. — Мне нравятся твои волосы. — Она поднесла прядь к лицу и вдохнула.
Винсент немного расслабился и наблюдал за ней. Вряд ли он когда-либо делал подобное с девушкой: просто лежал рядом и делился уютом и теплом. Это было довольно приятно. Хорошо. Даже слишком хорошо. Если не быть осторожным, Ника может заставить его забыть все причины, по которым ему стоит держаться от нее подальше. Каким бы невинным ни было происходящее, оно все равно оставалось опасным, потому что Ника заставляла его чувствовать нечто. Нечто приятное. Но это не надолго, верно?
— Сколько тебе лет, Рыжая?
— В ноябре будет двадцать пять. Кевин сказал, что может быть со мной милым в мой день рождения. Это будет мой подарок. Он думал, что я останусь с ним до ноября. В прошлом году мне не позволили позвонить Калебу, поэтому он не смог поздравить меня. Знаю, это огорчило его. Мой бедный брат. Я редко плачу, но в ту ночь еле смогла удержаться. Наверное, стоило. Слышала, это помогает. Очищает.
Ее голос был тихим и спокойным, пока она раскрывала душу. Слишком спокойным. Она пережила такой ад, который многие люди даже представить себе не могут. И так небрежно говорила об этом? Ее должно было буквально рвать от эмоций. Винсент просто знал это.
