— Ага, не нужно таких восторгов. Это просто кофе, — резко произнес он, поворачиваясь и снова направляясь на кухню, при этом чуть не заслонив глаза ладонью. Лишь бы не смотреть на девушку. Он поспешно выхватил пистолет из-за тостера, куда засунул его прошлой ночью, другой лежал на прикроватной тумбочке...
Он положил ЗИГ рядом с миской винограда и медленно повернулся с ноющим ощущением в груди. У него отвисла челюсть, когда он увидел согнувшуюся на диване Нику. Она вытирала ладонями щеки в попытках скрыть слезы. Винсент, не раздумывая, подошел и опустился перед ней на колени.
— Эй, эй, — мягко произнес он, притягивая ее к груди, — что такое? Почему ты плачешь? Они по ошибке дали мне чай? — Голос звучал неубедительно при этой попытке пошутить. Он никогда не выносил женского плача. Это напоминало ему тот раз, когда София в истерике разрыдалась из-за того, что какой-то парень изменял ей с девчонкой, с которой она к тому же не ладила. Это произошло всего за несколько недель до ее исчезновения.
Он отогнал эту мысль и признал, как
— Извини. Боже, я такая идиотка. Просто ты застал меня врасплох. Ты такой... милый. Я... думаю, это просто меня удивило. — Ее руки легли ему на плечи, ладони обжигали даже через футболку, когда Ника отстранилась. Она вытерла лицо, пока сердце Винсента обливалось кровью, а тело норовило сгореть дотла. Так расчувствоваться от простого проявления доброты в виде принесенного ей горячего напитка? — Прости, — повторила она, делая глубокий вдох. — Это просто стресс, наверное. Спасибо. За латте.
Винсент опустил взгляд на свои руки.
— Все в порядке, — рассеянно пробормотал он, осознавая, какая между ним и ею разница. Хотя Ника была высокой девушкой, она все равно оставалась крайне женственной и хрупкой. Его мощные руки казались чудовищными на ее стройных бедрах. Она надела джинсы с низкой посадкой...
Он сдвинул ладони ей на колени так, что большие пальцы оказались меж ее ног. И разве он не грязный ублюдок, если начал ласково поглаживать ими?
Ника задержала дыхание, и Винсент медленно поднял взгляд.
Но он этого не сделал. Он остался на месте, черт возьми. Потому что, может она и не плакала, но ее глаза светились любопытством и таким явным, горячим и зовущим желанием, что Винсент почувствовал, как тонет. Его взгляд остановился на ее губах. Лишь попробовать. Как тогда, в Сиэтле. Он нуждался в этом. Очень.
Он замер.
Он собирался с силами отстраниться.
Ника медленно раздвинула ноги. Немного, но достаточно, чтобы жар ее тела коснулся пальцев Винсента. Мысли замедлились и... и... он позабыл... обо всем.
Он поднялся на коленях, а Ника подалась к нему, медленно, словно боясь спугнуть его.
Это выводило из себя. Не нужно с ним нянчиться. Он знал, что делал.
Знал, что
И знал, что хотел.
А еще то, что
— Винсент?
Ее дыхание было теплым и мятным.
— Я собираюсь поцеловать тебя, Рыжая, — предупредил он.
Ее глаза вспыхнули, а пальцы замерли.
— Ладно.
— Но это все. Только поцелуй. — Она должна знать, что это ничего не изменит.
Но Ника первая приблизилась к его губам, едва касаясь, но уже этим практически убивая его.
— Я приму твой «только поцелуй», Винсент, — прошептала она.
Его рот обрушился на ее губы, а руки обхватили ее ноги. Язык жадно скользнул вперед, не дожидаясь дальнейших приглашений. Ника наклонила голову и за шею притянула его ближе.
Господи-Боже, ее энтузиазм просто прекрасен.
Мысли Винсента разлетелись на осколки, когда Ника нерешительно зарылась пальцами в его волосы, а язык неуверенно встретился с его. И черт бы побрал Винсента, когда она свела ноги, заключая его в плен. В этот момент отчаянная тоска, которую он чувствовал по ней и только по ней, ударила в грудь с силой товарного поезда, и Винсент ответил отказом.
