Спасение мстителя полностью

— Почему я должна тебе говорить? — спросила таким рассудительным тоном, что захотелось стукнуть.

— Он был близко, Рыжая. — Неужели она не понимает, что это значит? — Знаю, ты сейчас расстроена, но с ним на хвосте ты не можешь всерьез надеяться, что я позволю тебе уйти.

Она скрестила руки на груди.

— Разумеется, нет. Ведь привилегия решать, что мне делать, есть у всех, кроме меня.

Проигнорировав ее слова, он снова загородил единственный выход. Винсент сам себе был противен, но выбора не оставалось. Ника не подвергнет себя опасности из-за того, что произошло между ними. Он удержит ее силой, если придется.

Позволит ненавидеть себя как Ноллана. Но сохранит жизнь, черт подери!

Возможно, ему стоит рассказать про проституток. Страх вынудит ее остаться.

Нет. Не хотелось, чтобы она чувствовала себя виноватой перед этими девушками.

Винсент знал, каковы муки совести из-за чьей-то смерти. Поэтому не допустит этого, Ника и так едва держится под гнетом навалившихся событий.

— Бойкот? — Она в отвращении покачала головой. — Ладно. Но если я останусь, то мне нужно оружие.

Винсент попятился, удивленный ее капитуляцией и странным требованием.

— Что? — недоверчиво рявкнул он.

— Я тебе не доверяю. И хочу оружие.

Он заглушил неожиданную боль из-за ее недоверия и подозрительно прищурил глаза. Слишком легко она сдалась.

— И только?

— Нет, не только, — выплюнула она. — На случай, если ты не в курсе, Винсент, я уже натерпелась достаточно дерьма в жизни, чтобы понимать, когда стоит держать ухо востро. Поэтому я лучше сдамся, чем ты разукрасишь мне лицо.

Винсент замер, пораженный ее словами. Или тем, за кого Ника его принимает. Он никогда в гневе не трогал женщину. Никогда. И никогда этого не сделает. Но она думает, что такое возможно?

Желчь обожгла горло. Винсент возмутился до глубины души.

— Я никогда...

— Бла-бла-бла, ага, я это уже слышала, — перебила она и, взмахнув волосами, уплыла в главную комнату. — Оставь это для кого-нибудь более доверчивого, — бросила она через плечо. — Или лучше для тех, кто совсем отчаялся и готов слушать всякую чушь от таких, как ты.

Винсент не мог пошевелиться. Черт подери, какого хрена Ника так отзывается о его характере? Догнав ее, он сжал тонкое запястье, поворачивая девушку лицом к себе. Черт, какая же она хрупкая. Как, ради всего святого, она могла подумать, что он может причинить вред?

— Давай кое-что проясним. Можешь оскорблять меня, дать в челюсть или по яйцам. — Он придвинулся ближе, чтобы точно завладеть ее вниманием. — Но я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму на тебя руку.

Она вырвалась и плюхнулась на диван.

— Причинить кому-то боль можно не только кулаками, Винсент. Скажи девушке, что она уродина или что у нее большой нос, и она никогда этого не забудет. Это больно. Скажи парню, что он щуплый. И это тоже ранит. Скажи кому-то, что он недостаточно умный или хороший, или что он все делает не так. Ты уйдешь, а у человека сердце будет обливаться кровью. Тело после физического насилия чаще всего излечивается. Но после слов? Не всегда. — Она постучала по виску и пристально посмотрела на Винсента. — Наши глупые мозги не должны верить в искренность слов другого человека, но это не мешает им осознавать и сохранять все плохое. — Она поднялась и отошла посмотреть в окно, скрестив руки на груди. Жест скорее оборонительный, чем агрессивный. — И разве разум не знает, в какой момент сбить с ног воспоминанием, как раз когда ты думаешь, что твердо стоишь на земле? Я хочу ту пушку, из которой чуть не пристрелила тебя той ночью. Я положила ее туда же, где и нашла.

Она говорила так, словно давала урок, но это было сказано от чистого сердца. Чертов Ноллан. Нанесенный им физический вред сразу бросался в глаза. Синяки бледнели, но все равно оставались заметны.

Но что же они не видели?

— Ника...

Она, не поворачиваясь, подняла ладонь.

— Оставь. Мне не важно, что ты скажешь.

Так и было. Отсутствие интереса ясно читалось в ее голосе.

— Подожди здесь, — произнес Винсент, стараясь, чтобы это не прозвучало как приказ. — Я принесу оружие, а потом поедем в особняк навестить Еву.

Винсент почувствует себя лучше, как только они окажутся там.

Он прошел в спальню, все еще сжимая в кулаке записку Ноллана. Достал маленький ЗИГ из сейфа и набрал номер Макса. Он бы и сам дал ей оружие, без просьбы. Если по каким-то причинам Ноллан умудрится всадить Винсенту пулю в затылок, нужно обеспечить Нике шанс завалить ублюдка прежде, чем он навредит еще больше.

Ноллан должен умереть, чтобы Ника стала свободной. Все просто.

***

Ника прислушалась к шагам Винсента и покачала головой. Мужчины такие наивные. Она ничего не чувствовала по поводу того, что явно расстроила его, предположив, что он может ее ударить.

«А какой бы мужчина не расстроился?» — язвительно подумала она.